Твари лезли со всех сторон. Прыгали сверху с деревьев, выскакивали из зарослей с шипением и визгом, и воин едва успевал наносить губительные мощные удары, крушившие кости, дробившие черепа и ломавшие конечности. Все, кому не повезло попасть под кулаки принца Хайрата, ложились мёртвыми к его ногам.

«Сколько же вас еще будет?» — удивлялся Шаккар, но в его сердце не было места страху.

Несколько противников навалились на принца, ухватили за ноги и руки, растянули так, словно собирались распять, и мужчина с силой свёл руки вместе, сбрасывая врага. Кто-то ухитрился все же достать Шаккара. Больно вонзились в плечо острые зубы. Воин поднял руку, закинул за спину, хватая существо за шкирку, отрывая от себя вместе с куском плоти. Острая боль пронзила плечо, но варвар даже не поморщился. Приложил тварь к земле, выбивая дух и нанёс удар ногой, расплющив голову.

Брызнула горячая кровь, и учуяв её запах, отдающий металлом и самой жизнью, твари закричали так громко, что Шаккар едва удержался, чтобы не прикрыть ладонями уши. Его собственная кровь смешалась с кровью нападавших. Земля под ногами скоро стала багровой, а тварям не было конца.

«Пропаду!» — мелькнула мысль в голове мужчины. Страха не было, лишь стремление выжить ради неё, той, по следу которой он шёл. Не жрец интересовал Шаккара — Малаха, а женщина, аромат которой он улавливал даже теперь. Его жена, его любовь, та, кто помогла ему преодолеть своё тёмное «Я».

— Майрам! — не выдержал, закричал и почти тут же ощутил жгучую боль на коже, словно кто-то окатил его кипятком. Страшное, ни с чем не сравнимое ощущение, заставившее мужчину прогнуться от боли.

Существа не сразу поняли, что происходит с чужаком, посмевшим вторгнуться на их территорию. Те, первые, уничтожившие отряд стражей, были далеко, но этого, единственного, они не собирались отпускать живым. Только совсем небольшой, на первый взгляд, противник, неожиданно стал меняться и расти на глазах. Те первые, не успевшие сориентироваться, пали, придавленные тяжёлым телом, завитым в кольца. Огромная пасть, величиной с быка- великана, щёлкнула клыками. Сверкнули яростью глаза и существа с визгом бросились прочь, но было поздно. Ломая на своём пути деревья, сминая высокие кустарники с лёгкостью, словно это была трава под тяжёлым сапогом, гигантская змея, появившаяся на месте врага, скользнула в чащу следом за своими вёрткими противниками и хватая на пути, заглатывала, проталкивая в длинное нутро. Тогда твари поняли, что вместо охотников превратились в добычу, но их всех, один за одним, настигала гибель. Уйти от разъярённого Малаха удалось не всем.

Петляя и крича дикими голосами, жители долины пытались спастись, удирая со всех лап прочь и как можно дальше от змеи. К подобному виду они не привыкли. В долине тоже жили змеи, но никогда еще здесь не было подобных чудовищ.

Малах остановился, только когда настиг последнюю тварь, оказавшуюся в поле его зрения. Он застыл, подтягивая длинное тело, скручивая в кольца, и огляделся. Прямо за ним светлела новая и более широкая тропа, проложенная змеем вместо той, по которой шёл принц, пытаясь настигнуть свою женщину.

Дрожь прошла по огромному телу. Кольца опустились, сложились друг на друга и на вершине этой живой пирамиды возвышалась огромная голова Малаха.

В прежний облик возвращался долго. Тело противилось, но вот стянулись кольца укорачиваясь. Из грубой кожи проявились человеческие руки и ноги. Последней стала меняться голова...

Уже человеком, обнажённый принц упал на колени, исторгая из своёго желудка его содержимое. Шаккара рвало долго и болезненно, а когда организм немного успокоился, мужчина отполз в сторону и повалился лицом в смятую траву, содрогаясь в конвульсиях. На его коже проступала чешуя и снова исчезала. Чёрные волосы то отрастали, то исчезали, словно растворяясь. И тогда был виден лишь череп, покрытый грубой змеиной кожей.