Снова все стихло, и я продолжила поиски, следуя в какой-то коридор, и надеясь найти того, кого искала.

Через несколько шагов я увидела, что коридор разветвляется и левый проход уходит куда-то вниз, откуда пахнуло сыростью и холодом. Так как была ночь, я не сильно удивилась прохладе, но идти вниз не решилась, понимая, что вряд ли мужчина окажется там. А потому, повернула направо, следуя своему предчувствию.

— Исхан! — сказала ещё раз, достаточно громко, но эха в коридоре не было. — Ты нужен мне. Объясни, что происходит!

И снова прошла вперёд, понимая, что, возможно просто трачу время на глупости, в то время, как воинство Давлата убивает защитников города. Сделала ещё несколько шагов и остановилась перед вырубленной в камнях комнате без дверей. Вспомнила, что именно в ней я очнулась, когда пришла в себя после потери ребёнка. Воспоминания ледяной рукой сжали сердце, и я судорожно вздохнула успокаиваясь. Затем посмотрела по сторонам.

Исхана здесь не оказалось.

«Он знает, что я пришла. Слышал меня. Не мог не слышать! — подумала я. — А, значит, не хочет показаться на глаза. Где-то в храме есть потайные ниши, или он сидит там, внизу, в сырости и ждёт, когда я уйду!».

Мне пришлось все же вернуться и спуститься вниз, по левому коридору, но он привёл меня в маленькую комнату, где на возвышении, устроенном ровно посередине и напоминающем своей формой примитивную чашу, горели свечи. Я огляделась по сторонам, но жреца нигде не было.

«Может он и вовсе ушёл, узнав о нападении, или присоединился к защитникам города?» — мелькнула мысль, но что-то снова подсказало мне, что Исхан не станет сражаться. Он просто спрятался, иначе быть не может!

— Хорошо! — сказала я, покидая комнатку. — Я ухожу, но я вернусь, и ты расскажешь мне все, что я захочу знать. В следующий раз я буду искать тебя до тех пор, пока ты не выйдешь или пока я не снесу этот храм с лица земли.

И добавила жёстко, уже находясь в главной комнате храма.

— Жди меня! — после чего вышла, вернув факел на его место.

Воин, сопровождавший меня, протянул мне поводья, едва я поравнялась с жеребцом. Я взлетела в седло и направила коня в сторону гор, туда, где шло сражение.

Двигаясь по ночным и заброшенным улицам, я слушала тишину. Дома стояли пустые. Люди где-то спрятали детей и стариков, хотя вряд ли воины Давлата не найдут их, если прорвут оборону. Но думать об этом сейчас не хотелось и было попросту страшно. Я еще никогда не видела смерть. Я никогда сама не сражалась и тем более, не убивала.

Пригибаясь к спине своего жеребца и одновременно привстав в стременах, я неслась вперёд, слушая стук копыт. А ещё почему-то думая о том, что если бы сейчас меня увидела моя мать и мой отец, они поразились, узнав, что произошло с их нежной и доброй дочерью, с воспитанницей гарема, умевшей только вышивать и танцевать для мужчины, предназначенного ей в мужья. Да и что говорить, я и сама сейчас не узнала бы себя. Больше нет платьев, лёгких, как порхание бабочек, нет золотых украшений и расшитых драгоценными камнями, туфель. Есть я, женщина варваров, та, что сейчас спешит встать рядом со своим новым народом против общего врага.

«Шаккар гордился бы мной!» — мелькнула мысль, когда мы оказались у насыпи.

Спешившись, я потянула коня за собой. Рядом шагал варвар. Мы молчали, слушая страшные звуки, доносившиеся сверху. Молчали и думали о том, что сейчас твориться там, у каменных ворот, и с каждым шагом крики нарастали, а скоро я различила и лязганье железа, и ветер, сорвавшийся вниз, принёс самый страшный запах: запах крови.

— Госпожа! — проговорил страж Вазира, до этого хранивший молчание.