С трудом опустила взор, разорвала опасную связь и услышала сиплый смех старого мудреца.

— Ты сейчас смотрела в глаза своей будущей смерти, принцесса! — заявил он. — Совсем скоро, когда мы войдем в город, я займу место, принадлежащее мне по праву и устрою праздник, где покажу жителям Хайрата свою силу и мощь. Я скормлю тебя на глазах у всего народа Малаху, что бы каждый знал, что ожидает его в случае неповиновения или мятежа!

Сглотнула вязкую слюну и снова подняла голову, при этом старательно избегая смотреть на змея, только меня так и тянуло взглянуть на него. Жуткая тварь интриговала меня даже теперь, когда наша зрительная связь была разорвана.

— Уведите Её Высочество и заприте в подземелье дворца, — приказала Сарнай, получив право голоса по кивку своего нового господина. Я едва сдержалась, чтобы не броситься на рыжеволосую предательницу, но позволила связать себе руки и увести прочь от места битвы, проигранной по вине воительницы и первой жены Шаккара.

Шагая по насыпи и глядя на обречённый город, приближавшийся с каждым шагом, проделанным огромной лавиной войска неприятеля, я слышала даже в гомоне голосов в топоте многих тысяч шагов и среди биения сердец, шорох песка, по которому полз следом за своим хозяином страшный змей по имени Малах. И, думая о нём, я жалела, что не позволила убить себя во время боя, тем самым обрекла на более мучительную смерть в тесных оковах колец жуткой твари, которая уж точно никак не могла быть божеством моих варваров.

Тахира проснулась от страшного грохота и холода. Поёжилась, открывая глаза, и тут же зажмурилась от яркого солнца. Дёрнулась всем телом и снова открыла глаза, после чего огляделась, понимая, что лежит на шкурах, укрытая каким — то одеялом. Неподалёку горит большой костёр и несколько мужчин сгрудились у пламени, а в воздухе летают ароматы, от которых желудок едва не сводит судорогой. Тахира снова легла, пытаясь вспомнить все, что произошло с ней в прошлую ночь. Перед глазами встала страшная битва и тела мёртвых хищников, лежавшие на земле в свете угасающего пламени костра. Вспомнила, как перемотала рану и обессиленная легла на землю, а затем и голос, или голоса, зовущие её из темноты.

«Где я и кто эти люди?» — подумала принцесса и снова посмотрела на мужчин.

Одежда на них, оружие и доспехи принадлежали явно не варварам, люди Хайрата носили прямые мечи, у этих же были кривые, а одежда так запылилась, что почти не видно ни цвета, ни узоров, лишь что-то серое, по покрою похожее на то, что носили воины в Роккаре.

«Это роккарцы!» — поняла она. Люди её мужа. Но если это так, то где он сам, этот безумец, не послушавший совета и не вернувшийся домой. Неужели решил все же последовать за своей сбежавшей женой и вернуть её назад? Вопреки воле и желанию? Хотя...

Тахира вздохнула, понимая, что подобные поступки в духе семейства правителей Роккара, так что ей не стоит удивляться настойчивости принца Акрама.

Словно услышав мысли девушки, один из воинов обернулся и посмотрел на принцессу. Заметив, что она очнулась, он поспешно вскочил на ноги и, прежде чем шагнул в её сторону, громко крикнул:

— Мой принц. Ваша жена пришла в себя! — и его слова подтвердили опасения Тахиры. Она сделала попытку сесть, но тело оказалось на удивление слабым и немощным, а рана отозвалась болью, возмущённая тем, что её потревожили.

«Я стала слишком нежной после жизни во Дворце!» — подумала принцесса и тут увидела, как воины мужа уже встали с земли, смотрят на неё, но не решаются подойти. Даже тот, самый первый, заметивший, что она пришла в себя, так и застыл на месте сделав всего каких-то пару шагов в её сторону.

Когда огромная тень легла на её лицо, Тахира поняла, почему воины не подошли.