— Хорошо. Я подумал: может быть, мы смогли бы снова пообедать вместе, когда Дженни станет лучше?

— Она мне очень и очень нравится. — Марина чувствовала нервное возбуждение от приглашения, несмотря на то что приглашали ее только ради Дженни. — Буду рада снова пообедать вместе с семьей Брэдфордов.

— Отлично. Договорились. — Бен слегка похлопал по кабине. — До субботы.

— До субботы. — Она должна была сказать «нет», придумать, что будет занята, лишь бы избежать возможности провести еще один вечер с ним. Но она не сделала этого.

И не сделает. Несмотря на всю свою силу воли, она не может противостоять обаянию Бена.

В субботу утром телефонный звонок пробудил ее от крепкого сна. Дотянувшись до телефона, она взглянула на часы — не было еще и семи. Сердце ее забилось учащенно. Единственный, кто мог позвонить ей в такую рань, — это сестра. Что с ней случилось?

Она села и откинула с глаз волосы.

— Алло!

— Марина, это Бен. Простите, что беспокою вас так рано.

Бен! Хотя сердце прыгало в груди, ее встревожил странный тембр его голоса.

— Что-то случилось?

— Да, — простонал он, и она вскочила с кровати, доставая джинсы. — У меня грипп. Мама тоже заболела, и некому присмотреть за Дженни. Могу я рассчитывать на вас сегодня?

— Конечно! — Она скакала, пытаясь попасть ногами в джинсы. — Сейчас оденусь и приду.

— О'кей. — На другом конце провода раздался вздох облегчения. — Спасибо.

— Я буду через несколько минут.

Положив трубку, она натянула бирюзовый спортивный свитер и побежала в ванную. Затем бросила на себя быстрый взгляд в зеркало, схватила пальто и выскочила за дверь. Когда она поднялась на крыльцо дома Бена, то увидела, что дверь не заперта. Она вошла, и навстречу ей в прихожую, подпрыгивая, выбежала Дженни.

— Папа больной! Папа больной!

Бен стоял позади нее в ношеных темно-синих спортивных брюках и рубашке с короткими рукавами. Его лицо было таким же белым, как только что надетые ею белые носки. Волосы были всклокочены. И его совершенно явно покачивало.

Марина бросилась к нему.

— Почему вы не в постели? Что вы делаете?

— Думал, что смогу. Завтрак для Дженни…

— Я все сделаю. — Она обхватила его за спину и повела в спальню, обеспокоенная тем, что он пышет жаром. — У вас температура, что-нибудь принимали?

— И не пытался. С прошлой ночи я ничего не мог проглотить.

Они дошли до дверей спальни, и она взглянула на кровать — в надежде, что покрывало уже снято. Кровати — ее кровати — не было. Она остановилась как вкопанная. Бен остановился тоже, держась за притолоку. Он ничего не сказал, и ее осенило: он, вероятно, подумал, будто она остановилась, чтобы дать ему отдохнуть.

Куда же делась ее кровать? Удержаться от этого вопроса было свыше ее сил. Она до крови закусила нижнюю губу. Она так любила эту кровать из мерцающей бронзы, которую они с Беном купили перед свадьбой. На этой кровати они провели свою первую брачную ночь. На ней же была зачата Дженни.

Теперь на этом месте стояла деревянная кровать из светлого дуба. Красиво, подумала она, чувствуя, что теряет душевное равновесие, но это не ее кровать…

И когда он сказал:

— Все в порядке. Теперь я могу идти, — она удивленно посмотрела на него.

Усилием воли собрав свои растрепанные чувства, она помогла ему пересечь спальню. Не думай о кровати. Думай о том, почему ты здесь.