Могут ли люди, общество существовать без церкви и религии? Мой ответ однозначный – могут. Есть эксперименты, когда церковь и веру в Бога отменяли. Однако люди не превращались ни в распутников, ни в монстров, оставались точно такими же. В тоже время нет никаких признаков того, что церковь хоть где то повысила общественную нравственность. Более того, она сама является рассадников многих преступлений, внутри нее находят приют много пороков. Поэтому на вопрос, может ли общество, все человечество существовать без церкви и религии, отвечаю положительно. Не только не произойдет никакой катастрофы, а мы избавимся от тяжелейшей зависимости от навязанных нам некогда представлений. Это станет большим шагом к освобождению сознания, очищению его от стереотипов. Легко представить, какое число конфликтов исчезнет, ведь религиозные распри – самые жестокие. И тут я перехожу, с моей точки зрения, к главному – означает ли исчезновение церкви и религии победу атеизма? Ни в коем случае, именно церковь и религии стоят на пути человека к Богу, именно как противовес им и появляется атеизм. Я убежден в том, что человек и Бог должны общаться непосредственно, это всегда только диалог. Когда в него встревает посредник даже в образе священника, он либо не начинается, либо тут же прекращается. Это историческая ошибка, жрецы нужны не для того, чтобы руководить паствой, а чтобы помогать людям лучше понимать себя. Потому что нет иного пути к Богу, как только через собственную душу. А все остальные пути от лукавого. На этом, пожалуй, я остановлюсь и отвечу на ваши вопросы, если они будут.

Пока Введенский произносил свой монолог, то незаметно для себя успокоился, волнение куда то улетучилось, и он чувствовал уверенность в себе. Ему только что удалось сказать нечто важное, при этом никто его не перебивал, наоборот, судя по тишине, все слушали с полным вниманием. И теперь можно даже немного расслабиться.

Он скосил глаза в сторону Веры, она все так же сидела неподвижно, смотря куда то мимо него. Введенский перевел взгляд в противоположную сторону. Еще когда он произносил свой монолог, то заметил сидящую в одном из углов, как ему показалось, немного странную группу людей. Хотя в чем их странность, он тогда определить не сумел. Но сейчас было время, чтобы рассмотреть их повнимательней.

На первый взгляд, они мало чем отличались от остальных, одеты, как и все. Но вот внешность их бросалась в глаза: все были черноволосые, с темными глазами и смуглые. И все время они о чем то тихо переговаривались. Но больше всего Введенского среди них поразил один человек: в отличие от своих товарищей он пребывал почти в полной неподвижности, не участвовал в общем обмене мнений, вместо этого неотрывно смотрел на выступающего. Их глаза внезапно встретились, и Введенский ощутил что то похожее на легкий удар. Весьма странный тип, невольно подумал он.

– У меня вопрос, – вдруг услышал он чей то голос. Введенский повернул голову и увидел, как со своего места поднялся Валериан Чаров.

– Слушаю вас, Валериан Всеволодович.

– Не стану оспаривать ваши тезисы, хотя ни с одним из них категорически не согласен. Повторяю: категорически не согласен. Хочу спросить о другом: то несметное число людей, которым церковь, религия приносили и приносят утешения, давали и дают силы в минуты отчаяния его преодолеть и жить дальше, благодаря которым они обретали и обретают смысл существования, это все ненужно, это можно не брать во внимание, все отбросить, как хлам? Борьба с церковью – это проявление жестокости, бессердечности и полное отсутствие милосердия к людям. Да, церковь не совершена, она несет свою долю вины за все плохое, что творилось и творится на земле. Но разве можно акцентировать внимание исключительно на каких то негативных сторонах и целиком пренебрегать тем гигантским позитивом, которое несет, как свеча свет, религиозная вера.

Чаров снова сел, показывая тем самым, что ожидает ответа.