– Спасибо за вопрос, Валериан Всеволодович. К сожалению, никак не могу с вами категорически согласиться. Ваши утверждения голословны. Я согласен, что многим церковь несет утешение, но преступные режимы тоже утешали людей, предлагали им свой выход из тяжелой ситуации. Да и вообще, можно придумать разные виды утешения; таким несчастным нужно, чтобы кто то бы облегчил их страдания, а кто и как для них в сущности не важно. Не было бы церкви, появились бы для этих целей другие институты. И кто знает, возможно, в них бы утешали не хуже, а может, и лучше. Я уж не говорю о том, что само по себе утешение – не самый оптимальный способ облегчать участь людей. Зато утешители прочно привязываются утешаемых к церкви, и тем становится гораздо трудней искать другие способы решения своих проблем. Гораздо лучше не утешать, то есть потворствовать несчастьям и слабостям, ведь утешение – это всего лишь обезболивание, но отнюдь лечение болезни, а находить путь их излечения. Дело в том, что церковь всегда нуждалась в слабых и сирых и никогда не была заинтересована превращать их в сильных и уверенных в себе. Надеюсь, ответил на ваш вопрос.

Неожиданно встал тот самый человек, который поразил Введенского.

– Хочу задать вам вопрос. Вы в своем выступление много отрицательного говорили по христианскую церковь. Более того, утверждаете, что никакой необходимости в ней нет. В этой связи, как вы относитесь к фигуре Иисуса Христа?

По русски человек говорил правильно и свободно. И все же в его выговоре чувствовалось что то чуждое.

– Спасибо за вопрос, – поблагодарил Введенский. – Очень правильный и своевременный. К личности Иисуса Христа я отношусь с огромной симпатией. В независимости от того, существовал ли он в действительности. Но в любом случае человек или литературный образ вызывает у меня огромное почтение. Это настоящий прорыв человечности в человеке, это тот идеал, к которому надо стремиться. Что же касается христианской церкви, то я как то не усматриваю связи между нею и Христом. Она лишь узурпировала Его, поставила его на службу своей корысти. Более того, с моей точки зрения она нанесла большой урон этому образу; миллионы верующих смотрят на него ее глазами. А это глубоко искаженный взгляд. Это очень краткий ответ, так как тема невероятно обширная и глубокая.

Вопросы посыпались, как дождинки с неба, Введенский отвечал на них больше часа. От напряжения он чувствовал себя все более уставшим. И когда презентация завершилась, обрадовался. С плеч спал не самый легкий груз.

Он стал подписывать желающим книги. Введенский не сомневался, что сред них Чарова не будет. Так оно и оказалось, он вообще незаметно исчез. Что, впрочем, Введенского мало огорчило. В отличие от ухода Веры, которая тоже неожиданно исчезла. А он все же надеялся, что обратную дорогу они проделают вместе.

Введенский закончил раздачу автографов. Он уже собрался покинуть зал, как к нему вдруг подошел тот странный мужчина. Он улыбался ему.

– Было очень интересно вас послушать. Если возникнет желание продолжить эту тему, буду рад вашему звонку. – – Он достал из визитницы визитку и протянул Введенскому. Тот поблагодарил и, не читая, сунул ее в карман.

8.

Хотя презентация в целом прошла успешно, Введенский вернулся домой не в самом отрадном расположении духа. А все из за Веры, они, словно два поезда, стремительно отдаляются друг от друга. Ему захотелось ей позвонить, но он усилием воли отогнал это желание. Звонок лишь ухудшит положение, она воспримет его как проявление лицемерия. А подобные вещи она не приемлет. В нынешней ситуации самая лучшая тактика – выжидание. Пройдет какое то время, все немного успокоятся, страсти улягутся. И тогда есть надежда восстановить контакт с Верой. По крайней мере, никакой другой возможности это сделать, он не видит.

Вот только верны ли его расчеты, не вмешается ли в их отношения беспощадная внешняя сила? Введенский вспомнил разговор, который состоялся у него сразу после презентации.