Впереди нам попался лесок, в который отходила боковая малоезженая дорога. Переключившись на пониженную, я аккуратно загнал машину по ямам и кочкам метров на пятьдесят в глубь леса.

— Давай поговорим, зови своего зама, — велел я, вылезая из кабины.

— Костин, давай сюда. Орхипенко, Лазарчук, Столяров — в охранение, — выкрикнул капитан.

Пока бойцы располагались по укрытиям в кустах вдоль дороги, мы встали у капота и расстелили карту капитана.

— Вы у меня не спрашивайте, откуда мы взялись и как сюда попали, отвечу сам. Если проще, авиа-авария. Дальше, где сейчас находится фронт?

— Вот здесь, товарищ полковник, — ткнул пальцем Лобанов.

— Ясно. Шансы перейти?

— Прифронтовая полоса вся забита немцами, тяжело будет. Шанс минимальный, если только мелкими группами по два-три человека. После бойни, что устроили десантники генерала Романова, они сейчас ой как стерегутся.

— Неприемлемо. Тогда… нам нужно вот сюда, — уперся я пальцем в небольшой лесок на карте.

— Рядом с развалинами Брестской крепости? Хм, ну немцы неделю назад тут прошли, если только какие тыловые части расположились… Хотя ничего важного там нет, дорог тоже. Так что вряд ли там немцы есть. А что тут, товарищ полковник?

— А вот этого вам, товарищ капитан, знать не нужно… хотя… схрон там. Обычный схрон с оружием и боеприпасами. Как будете рассчитывать маршрут? Не смотрите на меня так. Я больше штабной работник, чем полевой оперативник, так что группой командуете вы, назначаю вас своим замом. Моего лейтенанта не трогайте, он из моей личной охраны, так что только своими силами.

— А остальные?

— Тоже кабинетные работники, на них не рассчитывайте. Более того, их тоже охранять со всей возможной силой, — ответил я, поняв, что он имеет в виду Алю и профессора.

— А… хм… союзники?

— Охрана и изолирование от всего… И да, в случае если мы… хм… попадем в плен, ваша задача не дать нам этого сделать. Всеми возможными средствами.

— Даже?..

— Именно. Это в особенности. И помните, именно я не должен попасть в плен, вам все ясно? — спросил я, заметив за спиной одного из бойцов фигуру в глубине леса.

— Там кто-то есть… Взять его!!! — рявкнул капитан, проследив за моим взглядом.

Пяток бойцов бесшумно растворились среди деревьев. Через две минуты передо мной стоял человек, в котором я без труда опознал советского летчика. И, судя по драному и грязному летному комбинезону, сбили его давненько.

— Кто такой?

Этот простой вопрос вызвал странную реакцию, из него как будто выпустили воздух, и он облегченно выдохнул:

— Так вы наши? Свои?

— Вы что, с ним не разговаривали? — удивленно спросил я у бойцов, те только отрицательно покачали головами.

— Свои-свои. Истребитель?

— Нет. С «Пе-2» мы, бомбардировщика.

— Мы? Еще кто-то есть?

— Да, командир экипажа. Разрешите представиться? Лейтенант Махонин, штурман. Командир, капитан Вилков в двух километрах отсюда, раненый.

— Лобанов, займись ими.

«Пешку» сбили аж восемь дней назад. Чем они питались? Я поглядел на отощавшее лицо лейтенанта и понял, выживали как могли.

— На подножном корму, товарищ полковник, — ответил Махонин, поняв мое выражение лица.

— Ну я так и понял. Грузитесь в машину. Ехать пора, — кивнул я на грузовик, который загнали в лес и замаскировали. Летчика накормили запасами из царского мира, правда, не досыта, но хоть это.