— Жаль разочаровывать вас, майор, — сказал пациент, — но Сэм Бенарес — не настоящее мое имя.

— Тогда мы квиты, — отозвался Беккер, пододвигая кресло. — Я тоже не Макс Смит.

Пациент нахмурился.

— Что все это значит?

— Я действительно майор и действительно адвокат, но зовут меня Максвелл Беккер, и я представляю обвиненного в убийстве капитана Уилбура Дженнингса. Это имя вам знакомо?

— Разумеется.

— Вы — лейтенант Энтони Монтойя, последнее место службы — «Теодор Рузвельт»?

— Верно, — сказал Монтойя.

— Я хотел бы задать вам пару вопросов относительно «Теодора Рузвельта».

— Почему бы и нет? — пожал плечами Монтойя.

— Никто не запрещал вам разговаривать со мной? — удивился Беккер.

— Майор, я никогда не слышал вашего имени до той минуты, когда вы представились.

Беккер сдвинул брови.

— Никто не запрещал вам обсуждать случай с Дженнингсом?

— Точно.

— Тогда что вы делаете на охраняемом этаже госпиталя?

Монтойя в упор взглянул на Беккера.

— При всем моем уважении к вам, майор — это не ваше дело.

Беккер, понимая, что времени у него немного, решил не спорить.

— Ладно, — сказал он. — Вопрос первый: Дженнингс когда-нибудь разговаривал с вами и лейтенантом Малларди о странном поведении рядовых Провоста и Гринберга?

— Разговаривал.

— Выдвигал он какие-либо заключения или предположения относительно причины такого поведения?

Монтойя покачал головой:

— Нет, он просто мельком упоминал об этом. По правде говоря, это вылетело у меня из головы до тех пор, пока он не спятил и не прикончил их.

— Вы не пытались сами проверить, в чем дело?

— Мне это было ни к чему, — сказал Монтойя. — Я знал, почему они так себя ведут.

Беккер прокашлялся.

— На другой вопрос вам бы следовало отвечать в присутствии своего адвоката, но я все равно его задам.

— Ну вот, начинается, — весело проговорил Монтойя.

— Что-что? — озадаченно переспросил Беккер.

— Валяйте, майор, задавайте ваш вопрос. У меня такое чувство, что вы знаете куда больше, чем вам положено знать.

— Насколько серьезно вы замешаны в торговле наркотиками на борту «Рузвельта»?

Монтойя откровенно расхохотался:

— Это что-то новенькое!

— Вы не ответили на мой вопрос.

— Очень серьезно замешан — только не так, как вы думаете.

— Тогда просветите меня.

Монтойя выдвинул ящик своего ночного столика, вынул бумажник и, открыв его, протянул Беккеру.

— Так вы из отдела внутренней безопасности космической программы? — изумленно спросил Беккер.

— Совершенно верно, майор.

Беккер нахмурился в смятении.

— В вашем досье об этом ничего не сказано.

— Сказано — там, где это можно найти, — заверил его Монтойя. — Мы предпочитаем не афишировать подобные вещи.

— Что это за история с наркотиками?

— Разве это имеет прямое отношение к делу Дженнингса? — спросил Монтойя.

— Если бы не имело, я бы вас об этом не спрашивал, — ответил Беккер, радуясь этому вопросу и отчетливо понимая, что их разговор наверняка записывается.

— Не знаю, могу ли я говорить об этом.