Вот только что-то вдруг неприятно сдавило сердце и заныло под левой лопаткой. Очень необычное чувство, какого я раньше не испытывал. Словно организм хотел мне о чем-то напомнить. Блин, Зоя!

Я судорожно попытался ухватиться за печать невидимости, которую создал для защиты Зои. И на лбу выступила испарина. Ее не было. То есть линия хиста попросту обрывалась, как обрезанный кусок бечевки. Ну да, конечно же, я лежал почти опустошенный три недели. Организм перешел на автономное управление и отключил все, что только могло тянуть из меня промысел. Получается, Зоя уже три недели без защиты.

Сердце забилось чаще, а ладошки вспотели. Так, Мотя, спокойно. Трепов мог бы использовать ее только в одном случае — если бы я начал копать в сторону реликвии. Я же лежал тут бревном, о чем пенс, как не самый последний человек в Новгородском Княжестве, тоже обязан был знать. Значит, чисто теоретически, Зое ничего не должно угрожать. Что мне не нравилось в этой догадке? Слово «теоретически».

Алена тем временем продолжала прощаться с нечистью. Черт засмущался, не зная куда себя деть. Впрочем, как и каждый раз, когда речь заходила об общении с женщиной. Причем социальный статус, рост и возраст здесь никак не влияли. Потому его приспешница просто потрепала между рогов.

А вот Гриша наружу выходить отказался. И даже пытался это аргументировать:

— Алена Николаевна, я уж тут останусь. Я весь хист на хозяина потратил. У меня теперь сил с гулькин хр… нос. Даже котом не обернусь.

Сдавалось мне, что бес просто опасался праведного гнева за безвинно обиженный сапог. Зря. В последнее время Алена стала как-то благосклоннее к нечисти. Больше того, почти исключила из практики рукоприкладство. Точнее, швабро- и тряпкоприкладство. В общем, вела себя так, словно собиралась куда-то баллотироваться.

— Ладно, Григорий, ты главное за порядком следи, это, корми там Матвея, полы мой.

— Алена Николаевна, ты же меня знаешь!

— Знаю, поэтому и говорю. Тебе волю дай, ты только бухать будешь.

Я мог бы поспорить. Потому что кроме хорошей пьянки, Гриша еще очень уважал компанию женщин. Желательно легкого поведения. Думаю, эту квартиру избавила от посещения подобных личностей исключительно моя железная леди. В смысле, приспешница.

— И вам всего хорошего с Анфаларом, — не остался в долгу бес. — Счастья, здоровья, детишек побольше. Двух или трех. Чтобы мальчика, девочку и…

— И гуманоида, — закончил я, глядя на начавшую краснеть Алену. — Давайте рассаживайтесь, я таксиста хистом не придерживаю.

— Чего ж он спокойный такой? — удивился Григорий.

— Есть страшное словосочетание «бесплатное ожидание». И вот сдается мне, оно давно закончилось.

— Чего стоим, Митя, давай садись! Чем меньше на извозчика потратим, тем больше водки купим.

— Ага, только кто ее нам купит? — с болью в голосе задал риторический вопрос Митя.

— Юния, можно тебя на минутку, — позвал я Лихо.

— Только недолго, хозяин, — буркнул сапог. — Торопимся же.

Ну, получилось относительно быстро. Я всего лишь дал ценные указания и попросил посмотреть, что там происходит с Зоей. Поохранять, если понадобится. Раз уж Лихо у нас вполне самостоятельная личность.

Что она вдруг сорвется из-за какого-нибудь голодняка или еще чего — я не боялся. После кормежки «мной» Юния чувствовала себя замечательно.

Наконец мы распрощались, нечисть уселась и даже пристегнулась ремнями безопасности. Это да, я научил. Конечно, с определенным умыслом. Не хотелось бы, чтобы долговязый Митя влетел в меня рогами. Надо будет в машине сделать надпись: «Сознательная нечисть — залог здорового рубежника». Об этом всем я думал, глядя как «Passat B8» медленно отъезжает от дома.