Спуск к машине занял буквально несколько секунд. Я вихрем пронесся, как набедокуривший мальчишка, перепрыгивая сразу через половину лестничного пролета. И уже оказавшись в Звере, тяжело дыша, начал думать.

И чего делать с этим яйцом? Такое ощущение, что не сегодня завтра из него кто-то вылупится. Нет, я люблю зверушек, но вот только всяким кошечкам и собачкам предпочитаю рыбок или черепах. Первые не разговаривают, вторые очень медленно двигаются. А тут, судя по всему, собирается родиться какой-то страшный кракозябр. Блин, Матвей, тупица ты эдакий. Книга, книга!

Я сунул руку на Слово и вытащил талмуд Аптекаря. Эх, жалко, что тогда технологий не было. Я бы это все лучше в электронке почитал. Или даже в поиске выделил «яйцо» и сразу перешел к нужному месту.

Впрочем, все оказалось не так уж и сложно. Первое время я спотыкался на этих всяких ненужных буквах, которые, слава аллаху, убрали. Но после трети часа даже почти перестал их замечать.

Потом уже принялся бегло ориентироваться в записях таинственного рубежника. С первых строк определял, где будет техническая составляющая, а где его рассуждения о жизни, природе хиста и прочие наблюдения.

И надо сказать, что Аптекарь оказался не прям уж небезынтересным типом. Чуть душноватым, да, но до Толстого ему было далеко. Мне импонировало, что рубежник оказался очень любознательным и внимательно присматривался ко всему, что его (и нас) окружало. К примеру, выяснилось, что, собственно, Аптекарем-то он стал из-за определенных жизненных обстоятельств — заболела его чужанка-матушка. И ему пришлось ее лечить, с чем он успешно справился.

После увлекся природой заклинаний и печатей, и всего лишь спустя полгода создал первый зачарованный предмет. Затем перешел к артефакторике, потому что нужных мастеров почти не было. Или очередь к ним оказалась весьма внушительной. После поездки в Корельские земли увлекся животным рубежным миром, а именно неразумной и полуразумной нечистью.

Короче, не человек был, а глыба. Вот, кстати, пример того, что если рубежника отвлечь от рассуждений о власти, подковерных интригах и прочей грязи, и направить в нужное русло, можно сделать много всякого интересного. И порой полезного.

Я на какое-то время даже забыл, ради чего сижу в Звере, вчитываясь с помощью подсветки в страницы старой книги. Пока вдруг не прочитал нужные строки.

Но близъ горъ Кивакка нашелъ я наконѣцъ искомое — а имѣнно цѣлыхъ трi выводка грiфоновъ. Гордыхъ и красивыхъ существъ, но вмѣстѣ съ тѣмъ нѣвѣроятно опасныхъ. На нiхъ ужѣ идѣтъ охота, по моему разумѣнiю, напрасныя. Тогда какъ намъ надобно сохранять наиболѣя рѣдких…

Рассуждения относительно Красной Книги для неразумной нечисти я пролистал. Говорю же, душноватый тип.

Но вместе с тем я хлопнул себя по лбу. Мотя, ты форменный балбес. Башня так и называлась — Грифонова. Это ведь явно не фамилия. Надо было действительно долго думать над тем, чье яйцо в ней хранилось.

Удача вновь улыбнулась мнѣ. Я нашелъ самаго рѣдкаго из грiфоновъ — королѣвскаго. Позжѣ я сдѣлаю подробное описанiя этаго замѣчатѣльнаго животнаго. Но имѣнно на наго сѣйчасъ идѣтъ самыя бѣзжалостныя охота. Королѣвскаго грiфона прi встрѣче нѣобходимо убить, а аго яйца унiчтожить. Это связано съ тѣмъ, что королѣвскiй грiфонъ обладаетъ самымъ буйнымъ из нравовъ и практически не поддается дрѣссировкѣ.

У мѣня родилась нѣвѣроятныя мысль. Доказать всѣму княжѣству, да что тамъ, всѣму миру, что онi не правъ. Я воспитаю королѣвскаго грiфона, выпѣстую съ самаго момѣнта рождѣнiя и заставлю их всѣхъ пѣрѣсмотрѣть свое отношенiя. Я дождался нужнаго момѣнта и выкралъ всю кладку — четырѣ яйца. От обычнаго грiфоньихъ онi отличаются красивѣйшимъ узоромъ…

Аптекарь не обманул. Последующие страницы занимали подробное описание королевского грифона, размах его крыльев и прочую лабудистику. Я бегло пролистал все ненужное, пока не наткнулся на самое важное.