— Подожди, что-то у меня точно было…

Старик засуетился, смахнув с верхней полки возле печки какие-то вещи. Потом перебежал к дальнему шкафчику, вынимая все оттуда.

— Немного, но есть. Вот. Погляди.

Со стороны это выглядело как предметы старины на уличной барахолке — какая-то резная кукла из дерева, от которой едва веяло хистом, двадцать шесть монет лунным серебром, потемневшее ожерелье с крохотным красным камушком, старый проржавевший нож — явно артефакт, но сейчас пустой. Ах да, сверху все это Васильич придавил обычными рублями — тремястами тысячами, как он сам признался. Интересно, на похороны копил или для телефонных мошенников?

Другими словами, я четко понял, что в роли инвестора Васильич мне не подходит.

— Боюсь, это едва ли решит проблему, Федор Васильич.

— Но что же делать, у меня больше и нет ничего.

— Кикимору, блин, продать, — прикололся я.

Впрочем, не очень удачно. Потому что за дверью что-то упало.

— Время еще есть, что-нибудь придумаем, — успокоил я его. — Я тут с одной Башни одну штуку интересную вытащил. Может, ее получится продать.

— Хорошо. Матвей, но если что понадобится, ты всегда можешь на меня рассчитывать.

— Конечно, Федор Васильич. Ладно, пойду я, своих проверю.

Уже выходя я столкнулся с недобрым взглядом кикиморы. Хотя бы для приличия веник, что ли, взяла, за которым отправилась. Но да, согласен, с шутками надо быть поосторожней. Я же так, ляпнул, для веселья. Кому нужна кикимора? Правда, это обычная безрукая нечисть без надобности. А Марфа, которая по хозяйству полезнее беса, очень бы зашла любому рубежнику. Вопрос лишь в том, стоит ли она тысячу?

Так, что это за крепостное право? Вообще-то кикимора свободное живое существо. Так что это не вариант. Точно не вариант.

Значит, все-таки яйцо. Лично мне выход на рынок Выборга закрыт. Придется искать посредника. К примеру, Следопыта или Морового. Или, чем черт не шутит, Ингу. Я бы даже больше склонялся к последнему варианту.

Телефонный звонок заставил вздрогнуть. Что еще более удивительно, несмотря на высветившиеся слова, мне пришлось приложить немалые усилия, чтобы понять — кто это. Мозг, работая на пределе возможностей, смог сделать это лишь секунд через семь. Интересный эффект, когда человек всплывает из того, уже будто напрочь забытого прошлого.

— Здравствуйте, Анжелика Никифоровна.

— Здравствуй, Матвей, — поприветствовала соседка по квартире того, кто избавил мир от грозного той-терьера.

Хотя почему избавил? Вдруг он прибился к какой-нибудь бродячей стае собак и теперь кошмарит окрестности? Зная этого мерзкого пса, я бы ничему не удивился.

Изумило как раз другое — этот звонок. Нет, я сам оставлял телефон соседке по квартире, на всякий пожарный случай. И надо отметить, к чести Анжелики Никифоровны, раньше она меня по пустякам не беспокоила. Значит, произошло действительно что-то из ряда вон выходящее. Пожар, потоп? Квартиру я не «законсервировал», практически бросил. Даже счета не оплачивал. Все могло произойти.

— Не видно тебя давно, — вкрадчиво заметила Анжелика Никифоровна.

— Дела, работа, — почти не соврал я. — А что-то произошло?

— Даже не знаю, — честно призналась она. — У нас тут какая-то чертовщина уже вторую неделю происходит. На чердаке. Сначала грешили на голубей, но там топот, шум, гам. Словно дети бегают. Мы в управляющую компанию, они ни в какую. Видите ли, показалось нам.

У меня даже сердце похолодело. Потому что по датам выходило, что как раз начало этой чертовщины совпадало с появлением на Слове яйца.