Можно, конечно, метнуться в Питер, вот только что-то мне подсказывало, что пока ситуация с новым Князем не устаканится, лучше там вообще не появляться. Себе дороже выйдет.

Именно в таком задумчивом и даже слегка расстроенном состоянии я явился к чуру. А он тут полез со своей болтовней. Вот я, можно сказать, и сорвался. Наговорил всякого, да внезапно попал в яблочко.

Что, кстати, разозлило еще больше. Вот только чуров мне сейчас и не хватало для полного счастья. Чего они ко мне прицепились? Чего у меня такое есть, что нужно им? Трубка в виде древнего мужского символа, как выразилась Алена? Зачем им такой артефакт, если они могут провести любое существо куда захотят? Голова в Питере забросил нас в Правь и даже не поморщился. Нет, тут что-то другое.

Единственное за этот странный и сумбурный день, что меня порадовало — машина у сауны. Я как-то и забыл, что приехал на Звере перед последним путешествием в Питер. Ну правда, должно же быть в моей жизни хоть какое-то светлое пятно!

Достав со Слова ключи, я прыгнул на сиденье и довольно поежился. Словно влез в теплую домашнюю одежду. Я даже не понял, что сидел так, улыбаясь, пару минут. После этого завел Зверя. Точнее, попытался.

Стартер крутнулся вхолостую, но нужного эффекта это не возымело.

— Пожалуйста, вот только не сейчас.

Я даже не знаю, к кому нычне обращался, к «Тойоте» или к самому Мирозданию. Но впервые за долгое время «письмо» дошло до адресата. Зверь недовольно зарычал, жалуясь на простой. Да, извини, согласен, такая машина должна бегать, а не стоять целыми днями, собирая пыль. Сейчас с основными делами раскидаемся и заживем нормальной жизнью. Ну, насколько это возможно для рубежника.

Мне очень хотелось отправиться сразу в СНТ. Но проклятый Экзюпери с детства засел на подкорке с этими своими глупостями. Мы в ответе за тех, кого приручили и все такое. Поэтому отправился я прямиком к месту бывшей работы.

— Вить, привет, — махнул я официанту на входе. — Зоя тут?

— Нет, она сегодня после обеда будет. Но уже утром заезжала, раздала пистонов и свалила. Ты же знаешь нашу мегеру.

Эта информация меня немного успокоила. Значит, все нормально. Можно заниматься текущими делами.

Вот я и отправился не к себе, а прямиком к Васильичу. А как еще, если такие новости? Моя нечисть ничего, подождет. Да и чем они могут похвастаться? Расскажут, сколько и чего выпили?

Ехал и разглядывал изменившийся пейзаж за окном. Да, осторожно, на мягких лапах, в Выборг пробралась осень. Раскрасила все вокруг своими оранжево-коричневыми цветами, сбила с деревьев сухую листву, разбросала по тротуарам вымытую дождем землю. Впервые для меня осень наступила как для питерских коммунальщиков зима — неожиданно. Вот ведь только встречал лето, радуясь теплым денечкам, глядел, как плещутся русалки, а самый короткий сезон в Выборге взял и пролетел. А все рубежные дела.

Дом свой я проскочил даже не повернувшись в его сторону и остановился возле обители правца. И сразу зацепился взглядом за кикимору в широком платье и галошах, перекапывающую грядки. За время нашей разлуки, она будто стала еще шире. Впрочем, это ее совсем не испортило. Скорее даже наоборот. Теперь кикимора походила на обычную русскую деревенскую бабу. Интересно, а у людей и нечисти могут быть дети? Тьфу ты, не о том я все.

— Бог в помощь, Марфа! — махнул я.

Вот что за бог в помощь? Я с этим рубежничеством действительно словно умом тронулся. Еще по-старославянски заговорю. Обычного «привет» было бы вполне достаточно.

Та разогнулась, уперев свободную руку в поясницу и кивнула. Создавалось ощущение, что кикимора мне не очень-то и рада. Это ты погоди немного, сейчас я как обрадую твоего хозяина, вообще офигеешь.

— Федор Васильич дома?

— Дома, — подтвердила кикимора.