Хелин Вэлли. Второй шанс
1
— Вы с ума сошли? Не веря собственным ушам, Аманда потрясенно смотрела на нежданную гостью — смуглую женщину в строгом деловом костюме, которая только что сделала ей крайне нелепое предложение. Хотя определить возраст незнакомки, как то часто случается с людьми восточного происхождения, было довольно трудно, светящиеся в темных глазах ум, воля и жизненный опыт свидетельствовали: года первой молодости для этой женщины давно миновали. И все же внешность оказалась обманчива, никаким умом и жизненным опытом тут и не пахло. А иначе разве глотала бы сейчас судорожно воздух Аманда, не в силах прийти в себя от услышанного? — Чтобы я несколько недель изображала мадемуазель Жанетт Лолливаль? Появлялась вместо нее на людях, давала интервью? Да ни за что на свете! Взгляд темных блестящих глаз оставался непроницаем и невозмутим. Как будто иной реакции незнакомка и не ждала — однако не собиралась принимать ее во внимание, как не принимают во внимание капризы неразумного ребенка. — Ну а что вас, собственно, так смущает, мисс Беркли? — Как это что? — Аманда растерялась еще сильнее. Неужели не очевидно? — Да хотя бы то, что меня в первые же несколько минут выведут на чистую воду. И вообще я не желаю принимать участие во всяких сомнительных авантюрах. Незнакомка успела уже представиться как миссис Наоми Осакиро и объяснить, что работает на Жерара Лолливаля, известного французского миллионера, главу настоящей финансовой империи. Имя его не сходило с заголовков газет, а лицо — с фотографий. Причем, как было известно всем и каждому из тех же газет, знаменитый бизнесмен отличался не только колоссальным богатством, но и бешеным нравом. О его вспыльчивости и крутом характере чуть ли не легенды ходили. Что удивительно, так это то, что единственная дочь миллионера, мадемуазель Жанетт Лолливаль, появлялась на страницах газет несравненно меньше, чем можно было бы ждать. А если и появлялась, то исключительно в репортажах об официальных или полуофициальных светских мероприятиях, приличествующих ее положению в обществе, да и то по большей части проходивших за океаном. Даже самые желтые бульварные листки ни разу не печатали материалов о личной жизни наследницы финансовой империи Лолливаля. Возможно, влияние ее решительного отца сказывалось даже в этом. О дочери столь могущественного человека — только хорошее! Но последние два-три года о мадемуазель Лолливаль в прессе вообще практически ничего не писали. И вот теперь Аманде предлагалось выступить ее двойником. В ответ на сомнения девушки миссис Осакиро суховато рассмеялась. — Выведут на чистую воду? С какой бы стати? Вы очень похожи на мадемуазель Лолливаль. Когда, проезжая на машине, я увидела вас сквозь витрину магазина, то от неожиданности так громко вскрикнула, что шофер едва не врезался в столб. Правда, кое-что в вашей внешности следует подправить. Первое, на что я обратила внимание, была прическа. «Что эта Жанетт сделала со своими чудными черными волосами?» — поразилась я… Подправить в ее внешности? Аманда от своей внешности не то чтобы была в восторге, однако очень к ней привыкла, можно даже сказать, привязалась и менять что-либо не очень-то хотела. А свои рыжие жесткие кудри так просто любила. — Но это все мелочи, и они легко исправимы. А всему остальному я вас обучу, — продолжала тем временем миссис Осакиро. — Уверена, неделя-другая — и вы… — И все-таки эта авантюра кажется мне сомнительной. — Не понимаю, какие тут могут быть сомнения! — не совсем искренне возразила миссис Осакиро. — Это вполне распространенная практика среди высокопоставленных или просто известных лиц, вынужденных часто бывать на публике. |
