Аманда покачала головой. Все это так невероятно, так неожиданно.

— Тем более, — продолжила миссис Осакиро, вероятно решив, что жертва начинает сдаваться, — вам хорошо заплатят. Очень хорошо. Так что хватит не только оплатить следующий год обучения, но и внести годовой взнос за учебу вашей сестры Дженни.

Ну и ну! Как же много эта женщина успела разузнать о ней! Аманда тихонько ахнула, а гостья самодовольно улыбнулась.

— Ну разумеется, я навела о вас справки прежде, чем делать столь серьезное предложение. Не доверишь же первой встречной такую важную роль. Я считаю, мне необычайно повезло. Когда же выяснилось, что вы еще специализируетесь на изучении романских языков и романской культуры, я поняла: вас послала мне сама судьба.

И все-таки Аманда продолжала колебаться.

— Но почему вы так уверены, что никто не распознает обмана?

Миссис Осакиро на все имела ответ.

— В том-то вся и штука. Ведь мадемуазель сначала училась в закрытом пансионе в Швейцарии, а потом в Штатах, где и провела последние несколько лет. В Англии ее еще практически никто не знает. Она приехала лишь пару месяцев назад и поселилась в небольшой усадьбе в окрестностях Бейзингстока, купленной ее отцом через подставное лицо.

Вот так оно и вышло, что Аманда, сама не зная как, позволила втянуть себя в эту авантюру. И сейчас, девять недель спустя после целой череды разнообразных светских мероприятий, стояла на пороге роскошной гостиной лондонского особняка месье Лолливаля. Сердце ее колотилось как бешеное. Казалось бы, уже пора привыкнуть — за это время она успела перерезать целую уйму ленточек на открытии всевозможных библиотек и супермаркетов, посетила множество торжественных приемов и званых обедов, почтила своим — точнее, мадемуазель Лолливаль, — присутствием не одну выставку цветов и комнатных собачек. И все же сегодняшний прием отличался от всех остальных мероприятий. Сегодня она должна была выступать в качестве хозяйки дома ввиду отсутствия самого месье Лолливаля, не успевшего вернуться к назначенному дню из-за обилия дел за границей. На что, собственно, миссис Осакиро и рассчитывала.

Впрочем, за несколько часов до приема пронесся слух, что месье Лолливаль все-таки появится в доме, и впервые на памяти Аманды миссис Осакиро едва не потеряла самообладание.

— О Боже! Что же делать! — простонала она, входя в гардеробную, где Аманда заканчивала очередное преображение из скромной студенточки в сногсшибательную красавицу, наследницу миллионов и невесту испанского аристократа. — Ведь месье Лолливаля не провести. Вряд ли он примет вас за свою дочь! Боже, что будет со мной!

— А с самой Жанетт вы связаться не пробовали? — поинтересовалась Аманда, лихорадочно пытаясь придумать способ выкрутиться из этой невозможной ситуации. А заодно и отделаться от роскошного парика и голубых контактных линз.

— Еще бы не пробовала! — С досады миссис Осакиро утратила обычную сдержанность. — Мы прочесали всю Южную Англию от края до края. Никаких следов!

Эти слова лишь подтвердили и без того зародившиеся у Аманды подозрения: наследница, чью роль она была нанята играть, пропадает в иных краях, отнюдь не радея о благе сироток и не занимаясь прочей благотворительностью. Мадемуазель Жанетт, якобы усланная отцом в сельский уголок старой доброй Англии подальше от соблазнов больших городов Америки, наверняка вовсю прожигает жизнь в Бирмингеме или Ливерпуле, буквально на каждом шагу нарушая наказы месье Лолливаля…

— Что ж, надеюсь, вы отдаете себе отчет: сегодня мой последний выход в качестве мадемуазель Жанетт, — хмуро произнесла девушка, когда стало известно, что опасность миновала.