— Вот уж точно! — поддержала Изабель. — Отвратительное местечко!

Вернувшись в комнату, я попыталась вновь погрузиться в проблемы мировой экономики. Тщетно. Дверь пришлось закрыть, но музыку все равно было хорошо слышно. Правда, звучала она очень тихо и ненавязчиво.

Все, хватит. Лучше подчищу сообщения в телефоне.

Хайди оказалась права: голосовых сообщений — завались! В основном от родителей. Я не удосуживалась их даже прослушать и сейчас решительно удаляла одно за другим, устремив грустный взгляд в темный океан.

«Оден, здравствуй, это мама. Перезвоню позже».

Удалить.

«Привет, родная, это папа! Вот в перерыве между делами подумал, а не позвонить ли тебе. Буду в номере весь день, если вдруг захочешь позвонить или заскочить. Жду».

Удалить.

«Оден, это мама. Твой брат теперь работает в банке. Надеюсь, ты будешь так же шокирована, как и я. До свидания».

Удалить.

«Привет, Од. Опять звонит папа. Не хочешь как-нибудь встретиться в кафе „Последний шанс“? Мне уже надоели гостиничный сервис и еда. Перезвони, хорошо?»

Удалить.

«Оден, мне надоело общаться с твоей голосовой почтой. Больше не позвоню, пока сама первой не перезвонишь».

Удалить.

«Дорогая, снова папа. Наверное, стоит позвонить по домашнему телефону. Может, ты уже не пользуешься этим номером?»

Удалить.

Сообщениям не видно конца, а я машинально нажимала на единственную кнопочку, удаляя их и не чувствуя ничего, кроме душевной пустоты. Пока не добралась до очередной весточки от мамы.

«Оден! Ты специально избегаешь меня, да? — Послышался долгий вздох, знакомый до боли. Потом мамин голос произнес: — Полагаю, я заслужила твое молчание. Похоже, мне повезло: я распугала немногих людей, с которыми хочу разговаривать. Как это произошло — не знаю. Может, после летних перемен в твоей жизни сумеешь объяснить? Просто интересно…»

Убрав телефон от уха, я поискала дату получения сообщения. Два дня назад, пять часов дня. Где же я находилась в тот момент? Работала в кабинете «Клементины»? Или сидела дома в спальне? Или шла с работы домой?

Я представила маму, сидящую одиноко на кухне. Ведь теперь любимый сынок работает в банке, а дочь — как ей казалось — разъезжает с мальчишками в машине, не забыв надеть розовое бикини. Да, детки не оправдали надежд! А мама наверняка планировала для нас блестящее будущее еще в те дни, когда, как и Хайди, укачивала меня и Холлиса перед сном и носила на руках! Легко держаться в стороне от всего неизвестного, непонятного и лишающего уверенности. И раз родные дети вырвались из-под жесткого контроля, значит, не остается ничего другого, как контролировать себя любимую. Согласитесь, это слишком много, чтобы чувствовать себя уверенной, но в то же время до обидного мало.

Из кухни снова послышался взрыв смеха, а я набрала знакомый номер и стала ждать ответа.

— Алло?

— Мама, это я.

Пауза.

— Оден, как ты?

— Хорошо. — Даже странно, совсем отвыкла от маминого голоса! — Как твои дела?

— Ну, кажется, все нормально, — ответила она.

Мама никогда не была эмоциональной натурой, а тут в ее голосе — да и в том сообщении — промелькнула незнакомая нотка, придавшая сил для следующего вопроса.

— Мама, можно спросить?

— Да, конечно, — после секундного колебания отозвалась она.

— Когда вы с отцом расходились, вы сразу… решились на развод? Или, может быть, пытались разобраться в отношениях и что-то исправить?

Не знаю, какой вопрос она ожидала услышать, но, судя по затянувшейся паузе, совершенно не тот, который прозвучал.