— Ничего себе!

— А вот здесь гвоздь программы, — стукнул себя по груди Адам. — Она вся из титана, детка.

— Как это? — не поняла я.

— Мне вживили металлическую пластину, когда грудную клетку собирали из обломков костей, — признался он. — Два года назад. Разбился при прыжках с трамплина.

— Знаешь, — пробормотала я, глядя на свою ссадину. — Мои царапинки по сравнению с твоими боевыми ранами просто детские игрушки!

— Да ладно тебе! Здесь учитывается все! Без боли на велосипеде не покатаешься.

— О, как раз про меня!

— Вот так-то лучше! — Адам снова поднял коробку. — Мэгги рассказывает, на площадке ты прешь напролом, как бык.

— Так и сказала? — ужаснулась я.

— Нет, это я для красного словца, — махнул он рукой, желая успокоить. — Мэгги говорит, упорства тебе не занимать, и уже налицо первые успехи.

— Не знаю, — с сомнением пожала я плечами. — Если продолжать в том же духе, не окажусь ли я в конце концов на больничной койке?

— А вот этого не надо бояться.

— Правда?

— Конечно, — заверил Адам. — Посмотри на меня. Я классно езжу на велосипедах, но падал на землю столько раз, что не сосчитать. Возьми профессионалов: они похожи на биороботов, сколько раз падают, столько раз их и латают. А Илай? Он несколько раз разбивал локоть так, что не мог согнуть руку, ломал ключицу, а потом еще тот случай с рукой…

— Погоди, — оторопела я. — Какой случай? Это после него остался шрам на руке?

— Ага.

— Разве он появился не после автокатастрофы?

— Нет. Илай показывал трюки на пирсе, неудачно приземлился и раскроил руку об острый угол скамейки. Кровищи было — жуть!

Я перевела взгляд на ссадину на колене, маленький кружочек, лоснящийся от мази.

— Засчитывается, уж поверь! — повторил Адам. — В итоге самое главное — не сколько раз упадешь, а сколько раз после каждого падения снова сядешь на велосипед. Если удается сохранить равновесие, значит, станешь классным велосипедистом!

— Знаешь, тебе бы в агитаторы податься! — улыбнулась я.

— Не! Ни за что! — с усмешкой ответил он. — Слушай, а Хайди здесь?

— Нет. Она обедает.

Сегодня Хайди обедает с моим отцом. Это их первая официальная встреча после папиного переезда. Целое утро мачеха места себе не находила: бегала по магазину, то и дело поправляя одежду на вешалках, раскладывала по-новому бижутерию на витринах и придирчиво рассматривала стенды с обувью, а иногда заглядывала в офис, доводя меня до тихого бешенства. Правда, когда она, нацепив рюкзак-кенгурятник с Изби, наконец удалилась на встречу с мужем, вместо облегчения меня вдруг охватила тревога: чем закончится совместная трапеза?

Не рассказывать же об этом Адаму! Поэтому я просто добавила:

— Хайди вернется примерно через час.

— Да? Тогда оставлю коробку здесь. — Он положил ее слева от меня на письменный стол и, увидев мой любопытный взгляд, пояснил: — Фотографии с выпускного бала. Хайди сказала, они понадобятся для украшения зала.

— Ой, а можно посмотреть?

— Конечно.

Подняв крышку, я обнаружила целую стопку черно-белых фотографий. На верхнем снимке — Мэгги с Джейком возле машины на пляже. Мэгги в черном коротком платье и туфельках на каблуках с тонкими ремешками. Волосы струятся по плечам, на запястье белый букетик, а на губах — игривая улыбка.