Из торгового зала донесся радостный, мелодичный смех Мэгги.

— Ну, по крайней мере, ты перестанешь мучиться и точно узнаешь, как она к тебе относится, — осторожно высказалась я.

— Можно подумать, ты из-за Илая не страдаешь? — криво усмехнулся Адам.

— Нисколько.

Он недоверчиво покосился в мою сторону.

— Нет, правда. Мы поссорились… и даже не разговариваем.

— Ну, ты же знаешь, что надо делать!

— Что?

— После очередной неудачи снова сесть на велосипед!

Под моим изумленным взглядом Адам встал со стула.

— Все не так просто, — призналась я.

— Понятное дело! — отозвался он. — Но помни, стоит один раз струсить, и равновесие нарушается!

Спрятав руки в карманы, он направился к выходу.

— Знаешь, — остановила я его. — Кроме всего прочего, существует еще одна неприятная сторона.

— Правда?

— Да.

— И какая же?

— Каждый раз размышляешь: а ведь все могло пойти по-другому. — Я кивнула в сторону фотографий, по-прежнему разложенных на письменном столе. — Их так много! Понимаешь, о чем я?

— Да, — ответил он тихо, переводя взгляд с фотографий на меня.

Тут запищал мой телефон — очередное сообщение от Джейсона.

Свободна? Иду обедать в кафе «Последний шанс», располагаю целым часом.

— Мне пора, — сообщил Адам и, указав на мою ссадину, сказал: — Помни, не тяни время и снова садись на велосипед!

— Учту, — откликнулась я.

Перед уходом он помахал наудачу сжатым кулаком с отставленным в сторону большим пальцем и вышел в коридор, насвистывая знакомую мелодию. Как только Адаму удается всегда сохранять веселое настроение?

Передо мной на столе лежали фотографии Мэгги, а рядом телефон с принятым сообщением от Джейсона. Знаю, я сама виновата в ссоре с Илаем, но, может быть, еще не поздно приобрести и другие воспоминания? Будут ли они печальными или, наоборот, вселят надежду — неизвестно, но в любом случае прибавят жизненного опыта. Немного помедлив, я взяла в руки телефон и отправила Джейсону сообщение, состоящее всего из одного слова: «Приду».

Вечером я застала Хайди на открытой веранде, где она внимательно изучала бескрайний океан. Даже через стеклянную дверь во всей ее фигуре чувствовалось напряжение: ссутулившиеся плечи, горестно склоненная голова. Услышав шаги, мачеха повернулась, и я увидела распухшие от слез глаза.

— Оден! — судорожно вздохнув, воскликнула она. — Я думала, ты придешь поздно, как обычно.

— Справилась с делами раньше. — Я бросила ключи в сумку. — Как ты?

— Я? Хорошо. — Хайди вошла в дом, закрывая за собой стеклянную дверь. — Просто задумалась.

Мы молча постояли с минуту, только с верхнего этажа доносился гул океанских волн.

— Ну… как прошел обед? — не выдержала я.

— Хорошо. — Она сглотнула комок в горле и прикусила губу. — Многое обсудили.

— И?

— И решили, что на время оставим все как есть.

— То есть папа остается в гостинице? — уточнила я, и Хайди кивнула в ответ. — Он не хочет возвращаться?

Подойдя вплотную, Хайди обняла меня за плечи:

— Твой отец… он считает, что сейчас будет больше мешать, чем помогать. Так что до пляжной вечеринки и вообще до конца лета мне лучше заняться собой и Фисбой.