— Смутно, — нахмурила брови Хайди.

— А потом ты добавила, что хорошо знаешь стервозных женщин, потому что сама была такой когда-то.

— Верно, — ответила она. — Так в чем вопрос?

— Вот… — Я остановилась, чтобы набраться смелости. — Так ты и правда была стервой?

— Стервой?

Я кивнула, не в силах еще раз произнести это слово.

— Была. И самой настоящей!

— Не представляю тебя в такой роли, — честно призналась я.

Хайди улыбнулась:

— Ты же не знала меня до того, как я приехала сюда и встретила твоего отца. А я тогда только окончила школу бизнеса, так и не нажив необходимого капитала. Конечно, ожесточилась, работала как вол и откладывала каждый цент, чтобы осуществить мечту и открыть бутик в Нью-Йорке. У меня уже на руках был бизнес-план, контакты потенциальных инвесторов, обещанный кредит в банке… Ничто, кроме поставленной цели, не имело значения.

— Не знала, что ты жила в Нью-Йорке.

— Часть моего плана, составленного после окончания школы, — усмехнулась мачеха. — Но тут внезапно заболела мама, и мне пришлось вернуться домой на лето, чтобы заботиться о ней. Устроилась вместе со старыми школьными подругами, Изабель и Морган, официанткой, чтобы заработать деньги для своей мечты.

— Ты работала в «Последнем шансе»?!

— Там я и познакомилась с твоим отцом. Он зашел в кафе пообедать после собеседования в Уэймар-Колледже. Так все и закрутилось. В конце лета состояние мамы улучшилось, тогда я распрощалась с твоим отцом и уехала. Однако, оказавшись в Нью-Йорке, почувствовала себя не на своем месте. У меня исчезла тяга к огромному городу.

— Серьезно?

— Сама удивляюсь, — вздохнула она. — Ведь я приехала в Колби лишь на время. Это был пит-стоп, а не финиш! Я спланировала всю жизнь от и до, и вдруг выясняется нечто странное!

— Что?

— Подобная жизнь не по мне. Поэтому я и уехала из Нью-Йорка, вышла замуж за твоего отца и на скопленный капитал открыла свое дело в «Клементине». Как ни странно, решение вернуться оказалось верным, не похожим на прежние планы, но все равно правильным.

В памяти мелькнуло печальное лицо Хайди, когда она пришла после обеда с отцом. Наверное, поэтому я задала следующий вопрос:

— А как сейчас? По-твоему, оно до сих пор верное?

— Честно? Да. Конечно, хотелось бы, чтобы жизнь с твоим отцом сложилась иначе, но ведь у меня есть Фисба, моя работа… есть почти все, о чем мечтала. А останься я в Нью-Йорке, мучила бы себя сомнениями, возможно ли другое счастье.

— Сомнениями, омрачающими жизнь, — пробормотала я.

— Что?

— Ничего.

Хайди встала из-за стола:

— В итоге я сбежала на одно лето, влюбилась в твоего отца, и с тех пор изменилась моя жизнь. Старая как мир история.

Как странно она смотрит на меня! Даже как-то неловко. Я перевела взгляд на сумку, лежащую на коленях, и вынула телефон.

— Точно, кажется, я где-то слышала эту историю.

В ответ Хайди промолчала и только потрепала меня по макушке, проходя мимо.

— Спокойной ночи, Оден, — сказала она, еле сдерживая зевок. — Сладких снов.

— И тебе тоже.

Самое интересное, я точно знаю, что сны обязательно будут, сладкие или нет — другой вопрос. Теперь я их вижу регулярно, и это единственное, что точно изменилось во мне за время пребывания в гостях у Хайди. А любовь и прочий вздор… не имеют большого значения.