Наконец я осторожно проскользнула в боковую дверь и тихонько прокралась по темной лестнице в свою комнату. Тишину нарушали только звуки моих шагов. Не может быть?! Неужели Фисба наконец-то уснула?! Так и есть!

Приняв горячий душ, я облачилась в легкие пижамные шортики и просторный топик. Потом закрылась в своей комнате и со вздохом открыла учебник по экономике, но, как ни старалась сконцентрироваться на его содержимом, перед глазами, как в калейдоскопе, мелькали события прошедшего дня: резкий тон отца, чарующая улыбка Джейка, неуклюжие объятия в дюнах и внезапное осознание обмана. Кого я пыталась обмануть?! Роль равнодушной, эгоистичной стервы больше подходит маме, а мне ее не сыграть. Да и зачем браться за чужие роли? Я же не дура! Тогда зачем понадобилось строить из себя сегодня вечером идиотку?

Буквы на странице учебника расплылись перед глазами, а к горлу подступил противный ком. Слезами горю не поможешь, но и унять их сразу не удалось.

Эх, дурное дело — нехитрое, да к тому же заразное: в следующее мгновение за стенкой заголосила Фисба. Кто-то поспешил по коридору к детской, вошел в комнату и хлопнул дверью. Скорее всего, Хайди.

Мои слезы давно высохли, а Фисба все не унималась.

То ли чувство вины из-за злополучной ночной прогулки, то ли собственные проблемы, от которых хотелось отвлечься, выдернули меня из постели. И вот я уже толкаю дверь детской, не тратя усилий на вежливый стук, и вхожу в комнату. На кресле-качалке сидит измученная Хайди с мокрым от слез лицом.

— Дай мне малышку, — решительно предлагаю я, протягивая руки к сестричке. — А сама иди и поспи.

Ох, не верится, что в книге «Ваш ребенок: уход и воспитание в первые дни» говорится о предрассветных прогулках по набережной как о панацее от детских колик! Впрочем, кто знает.

Сначала я боялась, что Хайди ни за что на свете не доверит мне малышку — даже после долгих изнурительных ночей, наполненных детским плачем. Она и правда некоторое время сомневалась, пока я не шагнула с решительным видом вперед и не потребовала приказным тоном: «Дай ее мне!» В ответ Хайди тяжело вздохнула, и в следующее мгновение сестренка оказалась у меня на руках.

Господи, откуда в этом хрупком крошечном создании берется столько сил на крики, плач и недовольство?! Вон и кожа тонкая, почти прозрачная, а в складке у основания шеи топорщатся влажные волосики. Бедное дитя, подумала я с жалостью и удивилась своим мыслям.

— Я не знаю, что еще сделать, — растерянно произнесла Хайди, в изнеможении откидываясь на спинку качалки. — Просто не могу… я больше не в силах выдерживать ее плач…

— Тебе надо отдохнуть, — посоветовала я.

— Даже не знаю… Может, мне лучше… — забормотала она в ответ.

— Немедленно иди спать!

Резкий окрик, невольно сорвавшийся с губ, сработал как нельзя лучше. Хайди без лишних слов поднялась с кресла и, тихонько всхлипывая, ушла в спальню.

А я осталась наедине с плачущей Фисбой. Вначале я пыталась укачать ее на руках, описывая круги по детской, потом переместилась в кухню и гостиную, но малышка не успокаивалась. Потом я заметила у входной двери детскую коляску и, уложив в нее крошечный орущий сверток, покатила по подъездной дорожке. На часах было пять утра. Не успели мы отойти от почтового ящика шагов на двадцать, как крики стихли.

«Не может быть!» — обрадовалась я, не веря своему счастью и осторожно заглядывая в коляску. Прошла секунда — глубокий вздох — и снова разгневанный плач, еще громче, чем прежде. Я опять покатила коляску по дорожке, и вскоре наступила тишина! Вот оно, долгожданное спасение! Скорее на улицу, на набережную и гулять, гулять!

Когда мы подрулили к местному торговому центру, Фисба безмятежно спала под одеялом с умиротворенным выражением на крошечном личике.