Когда мы подрулили к местному торговому центру, Фисба безмятежно спала под одеялом с умиротворенным выражением на крошечном личике. На набережной — как в пустыне — ни души! Дул прохладный бриз, шумел беспокойный океан, да поскрипывали колеса коляски в унисон моим шагам.

Правда, по пути в сторону кафе «Последний шанс» я все-таки разглядела еще одного ночного гуляку — далекий размытый силуэт в предрассветном полумраке двигался по пляжу каким-то странным образом. Только добравшись до оранжевого навеса «Клементины», я сообразила, что этот человек выделывает всевозможные трюки на велосипеде. То, балансируя на переднем колесе, подпрыгивает на пару футов над землей, то, наоборот, поднимает велосипед на дыбы, вращая в воздухе рулем. А потом крутит педали в обратную сторону, выписывая зигзаги задом наперед, чтобы неожиданно рвануть вперед и в прыжке пролететь над ближайшей скамейкой. Необычное зрелище завораживало, гипнотизировало однообразной непрерывностью движений. В памяти тотчас возник образ Хайди, размеренно раскачивающейся в кресле-качалке, затем взгляд упал на Фисбу, мирно посапывающую в коляске, а ведь это одна составляющая магии, успокаивающей монотонностью движений.

Очарованная искусством незнакомого трюкача, я подошла ближе, чем намеревалась, и сразу узнала синий балахон, светлые джинсы и темные волосы велосипедиста. Да это же парень, на которого я так неудачно наткнулась несколько часов назад!

Ой, кажется, я застала парня врасплох! Иначе с чего бы он так резко затормозил, чуть не кувырнувшись с велосипеда?! — он заметил непрошеных зрителей в десяти футах от себя. Судя по взгляду, он тоже узнал меня, но не спешил проявить даже принятую в подобных случаях вежливость. Собственно, я сама не мастер вести светские беседы, поэтому мы смотрели друг на друга в полной тишине. Не знаю, чем бы завершилась затянувшаяся пауза, если бы в следующий момент громко и требовательно не заревела Фисба.

— Ой! — спохватилась я и стала катать коляску взад-вперед. Малышка глаз не закрыла, но хотя бы замолчала, разглядывая высокое небо. Я заметила заинтересованный взгляд паренька и смущенно объяснила, поддавшись непонятному порыву: — Она… У нее сегодня выдалась долгая ночь!

Он повернулся ко мне, лицо — серьезное-серьезное, я бы даже сказала, настороженное (с чего вдруг в голову пришло именно это слово?!), потом опять перевел взгляд на Фисбу и многозначительно произнес:

— Бессонные ночи всегда долгие!

Я открыла рот, чтобы ответить — по крайней мере, хотя бы согласиться. Однако парень не стал ждать ответа, а просто повернулся и уехал прочь. Ни тебе «здравствуй», ни «до свидания»! Крутанул пару раз педали, и поди догони! Вон какие зигзаги по набережной выписывает — любо-дорого посмотреть!

4

— Это тебе! — радостным голосом сообщила Хайди. Я проследила за ее взглядом и увидела на желтом блюдце пышный кекс с черникой. Рядом лежал небольшой кусочек сливочного масла.

— Папа признался, что ты любишь черничные кексы, — продолжила Хайди. — Вот я и купила ягоды на рынке рано утром и испекла кексы специально для тебя.

Лицо мачехи выглядело усталым, но теперь она хоть отдаленно напоминала прежнюю модницу Хайди: узкие светлые джинсы, свежая блузка в тон, на голове — аккуратная прическа, а на губах — блестящая помада.

— Не стоило себя утруждать, — смутилась я.

— Еще как стоило! — неожиданно серьезным тоном возразила она.

Что, в конце концов, случилось?! Сладко проспав семь часов кряду, я проснулась в два часа дня и спустилась на кухню, где на свою беду застала Хайди.