— Как там наверху?

— Все нормально, — непринужденно отозвался он, перекладывая банку в другую руку. — Обыкновенные колики, такие же, как были у Холлиса. Они не длятся дольше трех месяцев, так что остается просто ждать.

Поверьте, я люблю папу. Порой он, конечно, ведет себя как маленький ребенок, иногда чересчур капризен, всегда чуточку (а когда и больше, чем чуточку) эгоистичен, но отец всегда был добр ко мне, и за это я обожаю его. Однако сейчас мне стало понятно, за что его могут недолюбливать остальные.

— А Хайди… разве ее мама не собирается приехать и помочь с ребенком? — решила узнать я.

— Ее мать умерла два года назад, — ответил папа, отпивая глоток пива. — У Хайди остался только старший брат, но он растит своих детей в Цинциннати.

— Может, няню наймете?

— Хайди не нужна помощь. — С недоумением на лице папа обернулся ко мне. — Помнишь, я тебе рассказывал, она упрямая и сама хочет со всем справиться.

Я вспомнила, с какой надеждой Хайди выглядывала в коридор и смотрела в сторону отцовского кабинета, а еще с какой благодарностью она приняла ужин, который я ей принесла…

— А ты стой на своем и найми кого-нибудь в помощь, — предложила я. — По-моему, Хайди очень устала.

С минуту папа смотрел на меня с бесстрастным выражением лица.

— Оден, — наконец произнес он резко. — Не принимай все так близко к сердцу, понятно? Мы с Хайди сами все решим.

Иными словами, не суй нос не в свое дело! И он прав: их дом — их правила. Самонадеянно с моей стороны лезть с советами, пробыв в гостях всего несколько часов.

— Хорошо, не буду вмешиваться, — пробормотала я, сминая салфетку.

— Вот и хорошо, — снова расслабился папа. — Ну… я пошел опять приниматься за работу. Хочу сегодня непременно закончить главу. Ты найдешь чем заняться?

Думаете, папа действительно беспокоится о моем времяпровождении? Как бы не так. Достаточно легкой игры интонации, и утвердительная фраза приобретает форму вопроса, в корне меняя смысл и делая его удобным для всех.

— Найду, — со вздохом ответила я.

3

Легко сказать — найду себе занятие. На деле оказалось не все так просто, и скоро я была готова на стенку лезть от скуки.

Из детской комнаты доносился несмолкаемый плач Фисбы. За сорок минут я успела распаковать одежду из дорожной сумки, полистать учебник по экономике для первокурсников и стереть принятые сообщения на мобильном телефоне, а сестричка все ревела и ревела. Нет, это просто невыносимо! Я схватила подвернувшуюся под руку куртку, стянула волосы в хвостик и отправилась гулять.

Не думайте, что я последовала совету Хайди и сразу направилась на Мыс. Что бы он собой ни представлял — я туда ни ногой! Мне сейчас крайне необходим свежий воздух и тишина, чтобы спокойно обдумать неприятный разговор с отцом, состоявшийся сегодня…

Вот беда! Пройдя квартал, я вышла к обрыву, вдоль которого выстроились припаркованные автомобили. В темноте белела одна-единственная нахоженная тропинка, ведущая к мерцающему вдали огоньку — не иначе как полыхает костер на Мысу. С досады я чуть не повернула домой, но вовремя одумалась, вспомнив снимок Холлиса в рамке, и решительно свернула на тропинку.

Дорожка петляла по обросшим скудной травой дюнам и вскоре вывела меня к песчаной косе. Судя по всему, здесь раньше находился общественный пляж, но безжалостные штормы и подводные течения размыли берег, оставив лишь длинную, уходящую в океан косу.

На берегу горел огромный яркий костер, вокруг которого тесным кружком сгрудились юноши и девушки.