Тамара!..

В безопасности. После конгресса в Монреале она с тремя детьми и Петром заехала погостить к Джейми в Эдинбург… Слышал, Тамарин средний сын Илья и Кэти Макгрегор на прошлой неделе объявили о своей помолвке?

Нет.

Представь себе, так вот, жених и невеста отправились на Айлей навестить бабушку Джеймса, ей девяносто шесть лет, и там застряли. Они уже два дня назад должны были улететь, сам Бог их удержал… Но другие… весь цвет советской метапсихологии… Ох, Роги, там собралось так много МИРОЛЮБЦЕВ, высших умов, а вся университетская территория в вихре огня. Барнс сканирует ее, и мы так боимся!..

Который час теперь в Алма-Ате?

Раннее утро. Все вышли на улицы, и тут налетели самолеты из Пешавара, а советские мусульмане-саботажники указывали им путь радарами. Конечно, Москва их перехватила, но слишком поздно, мусульманские пилоты уже творили свой намаз…

Туквила Барнс, американский абориген, без сомнения, самый талантливый адепт ВЭ из всей Группы, открыл глаза и тихо застонал. Люсиль бросилась к нему. Лицо у него было пепельно-серое, черные глаза подернуты пеленой слез. Он выламывал пальцы, словно чувствовал приближающийся эпилептический припадок. Я подошел и помог Люсиль его держать, а Колетта Рой ввела ему что-то в мозг. Когда лекарство подействовало, он скрючился и чуть не грохнулся на пол, к счастью, он довольно хрупкого телосложения, потому я легко подхватил его и уложил на кушетку. Кто-то принес плед, Колетта подложила ему под голову подушку. Все мы стояли и ждали, когда он вынырнет из прострации. Впрочем, его рассказы никому и не были нужны. Из потрясенного ума выплывали образы катастрофы в жутком психическом увеличении. По всему дому раздавались отчаянные крики маленьких Ремилардов и жалобный плач двухлетней Анны.

– Черт! – прошипел Гленн Даламбер, наклоняясь над Туквила и кладя руку ему на лоб.

Гленн – самый сильный принудитель в Группе, конечно если не считать Дени, и едва он овладел умом адепта ВЭ, затянувшая его пелена кошмара начала постепенно рассеиваться.

– Все! – объявил Гленн. – Люсиль и Колетта, позаботьтесь о детях.

Барнс медленно открыл глаза и уже спокойно проговорил:

– О'кей…

Гленн отпустил мозговую хватку. Салли Дойл подала ему стакан воды. Барнс мотнул головой.

– Не надо, а то могу сблевать… Боже мой, трудно себе представить, чтобы кто-то из них уцелел.

– Они сбрасывали ядерные бомбы? – спросил Эрик Бутен.

– Нет. Обычную тяжелую взрывчатку, но самую современную. Алма-Ата не такой уж большой город. Одиннадцать самолетов пролетели – и хватит с него. Университет разрушен.

Никто ничего не сказал – ни вслух, ни мысленно.

– Ладно, полежи, обратился Гленн к Барнсу – Подождем, пока не вернутся Дени и Митч. Дени совершает общий облет, а Митч решил проверить, что делается в Кремле. Советские информационные агентства сообщают, что весь проклятый Среднеазиатский регион вспыхнул одновременно. Вооруженное восстание. Власти, по их словам, контролируют ситуацию, однако минут двадцать назад по Си-эн-эн передали, что иранцы ведут массированное наступление с воздуха на нефтеперерабатывающие предприятия возле Баку, в районе Каспийского моря.

– Их поддерживают наземные силы, – добавил Дени.

Все головы повернулись нему.

Он поднялся со стула. Лицо бледное, нахмуренное, губы сжаты, но острый, пронзительный взгляд говорит о том, что мой племянник полностью владеет собой – как физически, так и духовно. Он прошел к камину, зажженному по случаю праздника, и вытянул руки над огнем. На каминной доске были расставлены резные тыквы и соломенные куклы.