В результате полетели многие головы – как у нас, так и у американцев. Именно тогда Тихорецкий был отправлен на пенсию, в качестве моральной компенсации получив должность советника директора ФСБ.

Однако сейчас ситуация другая. С одной стороны, они, конечно, дома, а, с другой, не будешь же устраивать "акцию хаоса" в Москве.

– Ладно, – генерал поднялся и подошел к Иленеву, – ты в порядке?

– В абсолютном, – близоруко улыбнулся тот, – по крайней мере, выспался. И неплохо поболтал с ребятами.

– Ну и прекрасно. Будем считать, что ты в форме. Надо собираться, здесь оставаться нельзя. Готов?

– В любой момент.

Тихорецкий повернулся к Коржавину.

– Все, сворачивемся.

Полковник открыл рот, чтобы произнести команду, но с лестницы, ведущей скатился дежуривший на наблюдательном пункте Бойко.

– Командир, у нас гости.

Благодушная атмосфера мгновенно испарилась. Ольга Рейн, перешучивающаяся в уголке с улыбающимся Султангиреевым, мгновенно оказалась у окна с "Шансом" в руках, известным в народе как "соловей" за характерный свист при стрельбе, возникающий при вылете вольфрамовых стрелок из разгонного блока. Султангиреев занял позицию у противоположной стены. В этот момент запищал сигнал охранной системы.

– Занять позиции! – заорал Коржавин, но его команда запоздала, каждый из бойцов прекрасно знал свое место. Через секунду небольшой дом ощетинился смертоносным оружием и взведенными боевыми системами. В руках у Коржавина засветился экран мобильного ПБУ – пульта боевого управления. Сканеры показывали присутствие по всему периметру посторонних – не менее двухсот человек

– Иленев, генерал – в бункер, – приказал полковник.

Тихорецкий беспрекословно подчинился – в боевых условиях командир был один, подхватил Илецкого и, с неожиданной для своего солидного вида прытью, скатился в тамбур бронированного усиленного бункера и захлопнул входной шлюз.

На экране ПБУ появилась голова заместителя Директора.

– Коржавин! – требовательно произнес он.

– Здравия желаю, товарищ генерал! – бодро ответил полковник

– Не валяй дурака! Нам нужен Иленев. Он выходит из дома, а мы расстаемся друзьями.

– Я не понимаю, о чем вы говорите, – не моргнув глазом, соврал Коржавин.

– Даже если так. Ты же не будешь против, если мои ребята войдут и все проверят?

– Представьте себе, буду! Я трепетно отношусь к неприкосновенности жилища!

Замдиректора секунду помолчал, потом сказал уже другим тоном:

– Коржавин, ты прекрасно понимаешь, что попал в капкан. По большому счету, претензий к тебе нет. Нам нужен Иленев, живым и невредимым. Давай спокойно договоримся и решим вопрос. Мы в любом случае получим его, так что, не стоит играть в оборону Брестской крепости.

– Только, – усмехнулся Коржавин, – вы же не будете бомбить нас, Иленев вам нужен живым и невредимым. А еще, имейте в виду, вам мозги его нужны в неповрежденном виде, так что с шокерами, газами, нейроимпульсами тоже надо быть осторожнее. Остается лобовой штурм. Велком, май френд!

У замдиректора дернулась верхняя губа и его изображение исчезло. А затем, один за другим, стали исчезать маркеры сторожевых сканеров.

– Вот дьявол, – выругался полковник, – а техники утверждали, что их отключить невозможно. Бойко! Как с наблюдением!

– Прекрасно! – отозвался тот со второго этажа, – ничего не работает!

Во избежание засветки, что, как видно, не помогло, в доме не было никаких устройств сложнее микроволновки, так что вместо интеркомов приходилось общаться по старинке – во всю глотку.