|
И только три года назад мы вышли на него, – он кивнул на улыбающегося Иленева, – это то, что потом назвали "Феноменом И". Просто в определенном состоянии он мог оказываться в других мирах. Сначала наши психологи однозначно заявили, что эти миры – плод его воображения и свидетельствуют о психическом заболевании. Мы так и посчитали, и решили прекратить эксперимент, как вдруг Михаил поразительно точно описал Эдем. Ошибки быть не могло, детали описания совпадали с поразительной точностью. С того момента весь отдел работал исключительно на этого парня. Выглядело это так – Миша садился на коврик, окружал себя самым неожиданным набором предметов, впадал в транс, сидел в полной неподвижности от нескольких минут до нескольких часов, затем приходил в сознание и описывал свои видения. Миры, надо сказать, он описывал самые экзотические, Эдем среди них попадался еще несколько раз. Наверное, эти сеансы были своеобразной тренировкой для Михаила… И вдруг, в один момент, во время обычного сеанса он исчез. Не растворился в воздухе, а исчез моментально – раз, и нету. Просто сказать, что началась паника – не сказать ничего. Пока лаборанты, размахивая руками, носились по лаборатории и обзванивали начальство, он вернулся. Просто появился на том же месте, в той же позе, с той же дурацкой улыбочкой. И рассказал нам забавную историю о мире греческих мифов. Думаю, вы уже об этом слышали?
– Да уж, – буркнул Коржавин, – наслышаны. – Тогда ты можешь представить реакцию наших аналитиков. Прошло еще пару месяцев, но повторить трюк с исчезновением у Миши никак не получалось. И вот, в один прекрасный день, он насмерть поругался с одним из ассистентов. Парень оказался с норовом и посчитал нашего друга своим личным подопытным кроликом… Словом сцепились они, Миша, как менее искушенный в рукоприкладстве, получил в глаз. Еле их растащили, успокоили, привели в божеский вид, начали эксперимент, и… Миша исчезает. А через пару минут бедняга ассистент хватается за горло, начинает синеть, хрипеть и биться в судорогах. Полнейшие симптомы удушения. Его спасло то, что рядышком стоял наготове реанимационный комплекс. Медики среагировали моментально – вскрыли грудную клетку и организовали искусственную вентиляцию легких. И тут возвращается наш герой. И что же вы думаете, он объявляет? – Что, пожаловался на нехорошего мальчика богине Немезиде? – не преминул вставить слово Бойко. – В точку! По его словам, он поделился с богиней обидой и высказал пожелание, чтобы наглецу заткнули рот. Что в точности и было исполнено. Быстро и эффективно. – Какой ябедник! – Бойко строго погрозил пальцем безмятежно улыбающемуся Иленеву. – Я, правда, не хотел ничего плохого… Я же рассказывал, что я там увидел. Я просто поговорил с богиней. – Действительно, – согласился генерал, – у нас не было и не могло быть предположений, что этот воображаемый мир может воздействовать на нас. Но, оказалось… Полагаю, Михаил уже ознакомил вас со своей теорией о том, что "греческий" и прочие миры – это только отображение некоей реальности, которое наше сознание интерпретирует в понятных ему образах. Заметьте, Миша по образованию – филолог, и, между прочим, специалист по древнегреческой мифологии. Неудивительно, что реальность, которую не может осознать его мозг, он видит именно в форме известных ему мифологических персонажей. – У меня предложение, – поднял руку Коржавин, – нам следует направить мозговой штурм в более приземленную плоскость. Скажу сразу, направлять возможности капитана Иленева на своих, я не позволю. Обсуждать можно только возможности нашего прорыва, или принять решение о капитуляции. – Подождите, полковник, – остановил его Тихорецкий, – именно к этому я и виду. |
