И едва зловещие клубы принялись оседать, Президент резко повернулся, хрустнуло осыпавшееся оконное стекло под его каблуками.

— Никому и ничего не сообщать, — отрывисто и сильно сказал он бесстрастному помощнику. — Возвращаемся в Рублево. Эти товарищи, — величественный, прямо-таки царский кивок в сторону писателя и вождя — поедут с нами.

LXVI. АЛЬТЕРНАТИВА

— Дулце ет докорум эст про патриа мори, — бесцветным голосом, ни к кому не обращаясь и глядя перед собой, произнес Президент.

«Сладостно и почетно умереть за Отечество», — мысленно перевел с латинского Станислав Гагарин и подумал, что тот, кто сидел сейчас рядом с водителем скромной, по сравнению с бронированным рыдваном Лихачевского завода, «Волгой», изучал латынь на юрфаке МГУ. Мертвый язык полагался по первости и им, студентам мокичевского ВЮЗИ, для более обстоятельного постижения курса римского частного права, но едва будущий сочинитель поступил в институт, латынь из программы конфисковали.

Незачем, решили наверху, практическим работникам советской юриспруденции забивать верхние баки с серым веществом еще и языком Вергилия и Тацита. Общаться им с подопечными приходится в основном на фене…

С Крылатского они выехали крадучись, с предосторожностями, начальник охраны Президента дело знал туго и быстро распределил небольшую группу людей по машинам, укрывшимся в глубине двора многоквартирного дома, из которого наблюдали они за взрывом на мосту.

— Прошу вас ко мне, — любезно улыбнулся писателю Президент, когда Иосиф Виссарионович сказал, что доберется до Рублевской дачи главы государства на председательском, мягко говоря, подержанном автомобиле, который должен был вести Владимир Беликин.

— Могу тогда взять с собой парочку ваших, — деловито предложил Сталин, но Президент сказал, что его парни знают собственное место и найдут на чем вернуться восвояси.

— Как хотите, — пожал плечами вождь, проворно проскользнувший на переднее сиденье гагаринской светлой «Волги», Володя дал газ, и машина стремглав выскочила со двора первой.

Писатель с внезапной грустью проводил их взглядом, недоброе предчувствие куснуло сердце.

«Спокойно, спокойно, — помыслил Станислав Гагарин, стараясь расслабиться и вызывая тепло в левую половину груди. — Тревожиться не стоит, все идет путем…»

«Волга» с охраной попыталась выехать раньше, нежели вырулит на выход президентская машина, но высокий пассажир, кроме него с писателем в этом автомобиле никого не было, проговорил для водителя средних лет: «Шумните им, Сергей Иванович». Тот вякнул особого голоса клаксоном, топтуны притормознули, и на особицу сработанная в Нижнем Новгороде спецмашина с форсированным двигателем мягко вывалилась на проезжую часть.

Впереди светилась «Волга» председателя, она увозила товарища Сталина. Бывший десантник, Володя Беликин развил неплохую скорость, и Сергей Иванович добавил ходу, чтоб не терять лидера из виду.

Президент полуоборотился с переднего сиденья.

— Вы давно… Как это лучше сказать… Знакомы, что ли? — спросил он у Гагарина.

— Чуть больше года, — улыбнулся сочинитель. — И всю жизнь… Как, впрочем, и вы, товарищ Президент.

— Называйте меня по имени и отчеству, — вздохнул глава государства. — Да, с товарищем Сталиным связаны двадцать два года жизни… Куда от этого денешься?

— Это иной Сталин, — осторожно возразил писатель.

— Все равно, — как-то обреченно махнул Президент. — Мы его дети — сыновья и дочери, братья и сестры.