Изменить размер шрифта - +
 — Мы его дети — сыновья и дочери, братья и сестры. Кричим вот сейчас, обретя как будто свободу, обоюдоострую, подчеркну, свободу, о сталинских репрессиях, культе личности, тирании… А того не в состоянии смекнуть: мы пережили величайшую эпоху в истории человечества, стали свидетелями и участниками небывалого взлета человеческого духа, пусть и тоталитарного, но Возрождения. Не находите, Станислав Семенович?

— Не совсем, простите, врубился в смысл вашего помысла, — несколько растерянно молвил писатель.

— Попробую выразиться прямее… Видите ли, сталинизм нельзя рассматривать вне эпохи, которая его породила, ограничиваясь личностью Иосифа Виссарионовича Сталина. Как диалектик и материалист, я признаю, разумеется, роль личности в истории, отдаю должное обратному воздействию на эпоху того, кого выдвинуло на подмостки само время.

В оценках сталинизма мы, его непосредственный продукт, должны быть выше и объективней поверхностных оценок экспертов-советологов из пресловутой Рэнд корпорейшн, гуверовских и прочих заокеанских институтов. Им никогда не понять сути сталинизма как массового явления, если они будут смотреть на него сверху.

Немыслимый по жуткой апокалиптичности ГУЛАГ? Да! Тщательно отработанная система репрессий? Да! Монструозный, в духе творений Иеронима Босха, штат верных помощников, сложившийся при генсеке по кличке Коба? Трижды да! И миллионы погибших… Их никому не дано сбросить со счета истории.

Но посмотрите на сие великое время снизу, глазами уцелевшего большинства! Цивилизация не знает подобного духовного и материального скачка в иное измерение тьмы и тьмы сограждан. Огромная масса россиян радикально изменила образ жизни, стремительно поднялась, вырвалась из прежнего состояния, в фантастически короткий срок овладела образованием, культурой, заняла достойное место в качественно изменившемся обществе.

Пройдут не годы — десятки и сотни лет, прежде чем потомки наши оценят сталинскую эпоху, ее поистине великие параметры. То, что мы видим с вами сейчас — ничтожная серость, примитивное убожество по сравнению с тем, что существовало во время Вождя и Учителя.

 

И если тогда мы имели миллионы соотечественников, готовых пожертвовать ради Идеи жизнью, то где нынешние беззаветные служители Великой Державы, во имя которой жил и работал товарищ Сталин?!

Нация была единой в радости и в невзгодах, в гордости за сопричастность каждого к общему деянию на общее благо… Разве возможно такое с рабами, коими пытаются представить советских людей сейчас вскормленные зелеными бумажками якобы инакомыслящие плюралисты? Вреднейшая чепуха, придуманная с целью лишить народ законной гордости за славное прошлое… Каждый из нас был лишь частью Великого, но и сам был Великим, и я безмерно счастлив, от того что первую четверть века прожил с осознанием сопричастности Делу, которое олицетворял и продолжает олицетворять в моем сознании товарищ Сталин.

— Позвольте, — воскликнул пораженный неожиданной откровенностью Станислав Гагарин. — Да вы настоящий сталинист!

— Не больше, нежели сам товарищ Сталин, — испытующе глянул на сочинителя Президент и хитро, с довольной ухмылкой подмигнул ему. — Вот и вы, известный литератор, который всегда оставался самим собой, я навел о вас справки, разве не впитали с молоком вашей здравствующей поныне мамы, беспартийной большевички, как она себя называет, чувство сопричастности к эпохе, которую олицетворял собою Вождь и Учитель?

— Еще как впитал и горжусь этим…

— И прекрасно! — подхватил глава государства. — Мы были и останемся сталинистами, этого не чураться, этим гордиться надо. Мне думается, что во всей нашей стране нет ни одного человека, который в той или иной степени не был бы сталинистом.

Быстрый переход