Тем не менее, ситуация понемногу стала улучшаться. Сначала зафрахтованные союзниками корабли смогли доставить в устье Альмы продовольствие и боеприпасы. Затем до Крыма добралась кавалерийская бригада д’Алонвиля, позволившая несколько обезопасить пути подвоза. За ней последовали бригады Ла-Мотружа и Кустона 5-й пехотной дивизии Лавальяна.

Прибытие пехотной бригады Базена ждали в начале октября, но стоять столько времени в бездействии было положительно невозможно. Англичане так же получили подкрепления в четыре тысячи человек. К этому времени численность французов достигла сорока трех, англичан тридцати тысяч штыков и сабель.

Теперь можно было подумать о дальнейших действиях, но командование союзников как будто впало в апатию. Наступать на русские укрепления, за которыми находились оказавшиеся, несмотря на отдельные недостатки, достойным противником русские им не хотелось. Оставаться на месте перед началом холодов тем более. Для дальнейших действий следовало обеспечить тыл, но признавать, что решение высадиться в Евпатории оказалось ошибочным, никто не собирался.

Первым решившимся нарушить этот невольный заговор молчания оказался английский генерал сэр Джон Фокс Бергойн. Утром 28 сентября этот самый пожилой военачальник британской армии (на шесть лет старше самого Раглана) явился к командующему и без обиняков заявил.

— Мы слишком долго торчим в этой проклятой дыре, милорд!

— Это все, что вы хотели мне сообщить, сэр? — язвительно отозвался тот. — Если так, то напрасно потратили время. Мне это известно не хуже вас!

— Тогда какого дьявола мы топчемся на месте, вместо того чтобы действовать?

— Торопитесь повторить судьбу Каткарта, оставившего на русских укреплениях не только голову, но и почти всю свою дивизию?

— С вашего позволения, милорд, я еще не выжил из ума!

— Тогда что же вы предлагаете? — озадаченно посмотрел на старого генерала Раглан.

— Перестать делать вид, будто мы в Испании. Русских здесь гораздо больше, чем французов в Бадахосе [1], а дерутся они ничуть не хуже!

— Да уж, — передернул плечами от нахлынувших воспоминаний командующий. — Ладно, Джон, если у вас есть предложение, самое время его высказать.

— Все дело в том, — устроившись поудобнее в предложенном ему кресле начал Бергойн, — что чем больше я думаю, о нашем плане атаковать Севастополь с Северной стороны тем больше прихожу к выводу, что это — безумие! Судя по донесениям разведки и показаниям татарских перебежчиков, там стоит мощная крепость, на подходе к которой русские успели выстроить полноценную линию фортификационных сооружений. И если мы будем так безрассудны, что начнем биться лбом об их укрепления, то ничем хорошим это не кончится!

— Сказать по правде, эти мысли уже приходили мне в голову, — после недолгих колебаний признался командующий, после чего с надеждой посмотрел на Бергойна. — Но вы же знаете, что делать?

— Конечно. К дьяволу Северную сторону! Нужно обойти русские укрепления и напасть на Севастополь с юга.

— Вы полагаете, нас там не ждут?

— Черта с два, милорд! — оскалился генерал. — Кажется, новый командующий русских не давал нам повода заподозрить его в слабоумии. Разумеется, принц Константин понимает опасность и принял все необходимые меры, но…

— Что?

— Боже правый, неужели непонятно, что гораздо лучше штурмовать наскоро возведенные полевые укрепления, нежели сломать себе шею карабкаясь на стены каменной цитадели!

— Пожалуй, вы правы.

— Разумеется, я прав! Стоит обойти Севастополь с юга и наше положение сразу же улучшится. Во-первых, в отличие от здешних мест там имеется несколько отличных гаваней, посредством которых мы можем получать подкрепления, припасы и вообще все что только потребуется.