После чего уже адмирал Лазарев своим решением назначил Голенко младшим офицером на корвет «Орест» и отправил от греха подальше в долгое, полугодовое крейсирование по Черному морю. Производство в лейтенанты наш добрый молодец таки получил спустя несколько лет. А затем много лет исправно тянул лямку, неся службу на транспортах в надежде на счастливый случай, могущий помочь явно незадавшейся карьере…

— Сколько под твоей командой брандеров?

— Два, ваше высочество! «Кинбурн» и «Ингул».

— Маловато…

— Есть возможность переоборудовать «Гагры» и «Буг»…

— Нет времени!

— Осмелюсь спросить, — подобрался Голенко, — нам предстоит бой?

— Есть возражения?

— Напротив, ваше…

— Можно без чинов.

— Благодарю, Константин Николаевич! Что касается возможности боя, то ничего иного ни я, ни мои товарищи не желаем и не просим. Сил никаких нет смотреть, как англичане с французами хозяйничают в наших водах!

— И многие так думают?

— За всех не скажу, но большинство молодых офицеров рвется в дело!

— Что же, полагаю, это желание скоро осуществится. Согласно донесению лейтенанта Стеценко у Евпатории сосредоточены крупные силы союзников. Причем, боевые корабли стоят в первой линии у берега, а транспорты с войсками и припасами пока держаться дальше в море.

— Вот, значит, как…

— Какие мысли, господа?

— Очевидно, противник совершенно уверился в пассивности нашего флота, — желчно отозвался Голенко. — Но вот насчет армии у него еще имеются сомнения…

— Я тоже так думаю. И как мне кажется, сегодня самое время преподнести нашим английским и французским друзьям сюрприз!

— С восторгом!

— Ветер не самый благоприятный. Полагаю, кому-нибудь из пароходофрегатов придется брать брандеры на буксир…

— Нет надобности ограничивать подвижность боевых кораблей, — поспешил вмешаться Бутаков. — В порту имеется достаточно буксирных пароходов, имеющих мощные машины и способные довести брандеры до места.

— Отличная мысль! Просигнальте моим именем приказ готовиться к выходу.

— Слушаюсь, — отозвался командир «Владимира» и принялся отдавать распоряжения.

Я же тем временем отозвал в сторону Голенко.

— Вот что тебе скажу, Константин Петрович! — доверительным тоном шепнул я ему. — Человек сам творец своей судьбы. Помяни мое слово, сделаешь все как надо, получишь и чин, и крест, и место на мостике боевого корабля. А иное и прочее забудется, как и не было.

Судя по вспыхнувшим глазам офицера, слова мои упали в благодатную почву. Такой как он штурвал раньше времени не бросит и дело до конца доведет.

— Приказывайте, Константин Николаевич. Жизни не пожалею!

— Иного и не жду, однако хочу заметить, что война завтра не закончится и толковые офицеры мне еще понадобятся! Сегодня нам приходится действовать по старинке, но пройдет совсем немного времени и сюда доставят более современные средства поражения уже опробованные на Балтике.

Спустя еще пару часов, все шесть пароходофрегатов вышли из бухты. За ними пыхтели два буксира, тащившие за собой приготовленные к жертвоприношению транспорты. Примчавшиеся на борт «Владимира» незадолго до выхода Корнилов с Нахимовым пытались меня отговорить или хотя бы позволить идти с нами, но…

— Удивляюсь вам господа, — с легкой усмешкой отвечал я. — Неужели непонятно, что нельзя допускать сосредоточения такого большого количества адмиралов на одном корабле? В бою ведь всякое случается…

— Тогда позвольте мне идти вместо вас! — с горячностью в голосе потребовал Корнилов.