— У тебя дел, что ли мало, Владимир Алексеевич? Вот и займись ими…

— А ты, Павел Степанович, — обернулся я к Нахимову, — готовь эскадру к выходу и пребывай в готовности. Сдается мне, после сегодняшней ночи союзники пожелают нанести нам визит. Так отчего бы не встретить их по-нашему, по-русски?

— Слушаюсь! — мрачно ответил адмирал.

Составленный мною с Бутаковым план был прост. Воспользовавшись временным отсутствием дозоров союзников, выйти в море и идти курсом строго на Вест. Затем по наступлении темноты повернуть на Норд, и идти пока Евпатории не окажется у нас на траверзе. И если все пойдет как надо вскоре после полуночи мы окажемся совсем рядом с вражескими транспортами. А там, что называется, как бог даст!

[1] В оригинале в этой поговорке употребляется иное слово.

[2] Константин был первым из детей Николай, рожденным после восшествия того на престол. Потому его в традициях Ромейской (Византийской) империи часто называли порфирородным/багрянородным (порфирогенетом), то есть рожденным в Порфирном зале императорского дворца.

Глава 7

Как говорили древние, если хочешь рассмешить бога — расскажи ему о своих планах. Стоило нам выйти в море, как начались сложности и из-за мыса Херсонес показался английский колесный шлюп. Суд по всему, для его капитана эта встреча так же оказалась сюрпризом, и какое-то время он шел прежним курсом. Затем плавно повернул за нами, как будто намереваясь преследовать.

— Прибавить ход! — коротко приказал я.

— Вы позволите ему следить за нами?

— А почему нет? Пусть смотрит… как мы идем в сторону Одессы.

— Как прикажете! — коротко кивнул Бутаков.

Так и вышло, некоторое время «Циклоп» следовал за нами, но поскольку радио еще не изобрели, некоторое время спустя ему пришлось вернуться к своим главным силам, чтобы доложить о неожиданно проснувшейся активности русского флота.

Дождавшись, когда тот скроется за горизонтом, мы повернули на Норд и продолжили выполнять свой план. Однако из-за появления британца, пришлось отойти несколько дальше, чем планировали и поэтому оказались на траверзе Евпатории не в полночь, как планировали, а тремя часами позже.

Шла так называемая «собака» — самая тяжелая часть суточной вахты, когда уставший за ночь мозг отказывается работать, и только чудовищные усилия воли помогают вахтенным не засыпать…

— Не спится? — подал голос только что подошедший Бутаков.

— Видами любуюсь, — мрачно отозвался я, но Григорий Иванович принял мои слова за чистую монету.

— А ведь, правда. Красота неописуемая! Безоблачное небо в россыпи ярких звезд. Убывающий серп луны, отражающийся в спокойном штилевом море…

— Именно это меня и беспокоит, — не лишком любезно прервал я его излияния. — Если ветер не появится, даже не представляю, как мы будем пускать брандеры?

— К утру должно посвежеть, — поспешил успокоить меня командир «Владимира».

— Дай то бог…

— Минами орудовать проще?

— Гораздо. В нынешних условиях это практически «вундерваффе». Во всяком случае, пока не найдется средство противодействия.

— Как вы сказали вундер…?

— Чудо-оружие по-немецки.

— Да, я понял, просто никогда не слышал этого выражения, да еще и в подобном контексте. Кстати, о мерах противодействия. Как, по-вашему, какими они могут быть?

— Ну, кое-что британцы уже придумали. Ограждали борта своих кораблей на стоянках деревянными конструкциями не позволяющими подвести адскую машину. Не слишком удачное решение, но для наших миноносников был сюрприз. Причем, не из приятных.