— Остроумно.

— Как временное и вынужденное решение — да. Оборотная же сторона заключалась в дурной маневренности получившегося кадавра.

— Ну, хорошо, это паллиатив. Но что еще можно предпринять?

— По крайней мере часть орудийной прислуги должна бодрствовать и держать наготове заряженные пушки. Канонерские лодки суда небольшие, а потому не слишком устойчивые к вражескому огню. Не говоря уж о том, что любая картечина, угодившая в мину может подорвать динамитную начинку и обезоружить нападающего.

— Она настолько чувствительна?

— Увы. Требует очень деликатного обращения. Кстати, ты с какой целью интересуешься? Пока это головная боль наших противников.

— Вот именно, что пока. Что греха таить, и Англия, и Франция в техническом плане развиты куда больше нашего. Сейчас они в некотором недоумении, от наших новинок, но наверняка вскоре смогут их повторить и даже превзойти. Тогда уже мы окажемся в положении догоняющих.

— Верно мыслишь, Григорий Иванович. Именно поэтому нам нужно использовать имеющуюся у нас фору по максимуму. Пока есть возможность…

— А скоро они у нас появятся?

— Примерно через две недели прибудет моя бригада, а вместе с ней небольшой минный парк. Остальные же, дай бог, ближе к концу октября, а то и позже.

— А кто будет носителями нового, как вы изволили выразиться, чудо-оружия?

— Конструкция канонерок не слишком сложна. Первые четыре еще весной заложены в Николаеве и скоро войдут в строй. На очереди еще четыре там же. Можно и больше, но не хватает паровых машин с котлами. Доставлять из Петербурга не слишком удобно, а местной промышленности они в ближайшее время не под силу.

— Ваше императорское…

— Григорий Иванович я же просил!

— Извините Константин Николаевич, привычка-с!

— Бог простит.

— Я собственно, что хотел сказать. Новоманерных винтовых канонерок у нас не много, да и будут они не скоро, если вообще смогут. Все же блокада…

— Продолжай.

— Так, отчего бы в качестве носителей не использовать буксирные пароходы, имеющиеся у нас в изрядном количестве? Машины у них, конечно, не самые мощные, но и суда небольшие. Так что скорость вполне приличная. Взять хоть «Могучего» с собратьями.

— Девятнадцать узлов? — усмехнулся я.

— Двенадцать дают твердо! — блеснул в темноте улыбкой Бутаков.

История, которую я припомнил, и впрямь была занимательной и в какой-то мере даже поучительной. При подготовке всеподданнейшего доклада переписчики допустили досадную ошибку и написали вместо 12.5 — 19.5 узлов скорости. Сначала на нее никто не обратил внимания, а затем она попала во все справочники, превратив заурядные, в общем, буксиры в настоящие скороходы. В принципе все об этом знали, но не исправлять же казенную бумагу? Документ все-таки!

— А где они сейчас?

— В отряде Серебрякова.

— Что ж, вернемся, вытребую у него…

Договорить мне не дали. Напряженно всматривающиеся в окружающую темноту матросы все же заметили впереди скопление кораблей и судов самых разных классов и размеров. Более подробно определиться не получалось, но никому кроме союзников эта армада принадлежать не могла.

— А что это за огоньки на берегу? — воскликнул мичман, осматривавшийся в огромный, больше напоминавший две соединенные между собой подзорные трубы, бинокль.

— Даже не знаю. Как будто уголья после пожара…

— Англичане с французами сожгли Евпаторию? — изумился молодой человек, фамилию которого я так и не запомнил. — Но ведь это варварство!

— Или чрезмерное усердие, — пожал плечами ваш покорный слуга, припомнив инструкции данные казакам.