— А что с ними?

— Ничего, если не считать, что они тяжело загружены и почти без прикрытия. Британцы наверняка намереваются высадить десант.

— Здесь? Вздор!

— Ну, зачем же. Скорее у Качи.

— А ведь вы правы, — прикусил кончик уса адмирал. — И если так, то армии и Севастополю придется худо…

— Так может, наведаемся?

— Я смотрю, вам понравилось пиратствовать вместе с великим князем?

— И весьма! Клянусь честью, Константин Николаевич такой шанс бы не упустил.

— А как же наши?

— Много мы им поможем своим десятком пушек? А купцы вот они рядом. Не потопим, так хоть разгоним. Стало быть, высадку сорвем, то есть сделаем ровно то, о чем нам битый час толковал его высочество! К тому же ветер крепчает, а значит, длительного противостояния все одно не выйдет.

— А если у Нахимова кого подобьют? — продолжал сомневаться Корнилов.

— Так, а буксиры на что? Справятся!

— Семь бед — один ответ! — махнул рукой адмирал. — Главное не допустить высадки.

Усиленно задымив, русские пароходы захлюпали по волнам плицами и неожиданно для всех резво двинулись в сторону зазевавшихся транспортов. Впрочем, нельзя сказать, чтобы этот маневр остался незамеченным. И если внимание Дандаса оказалось целиком приковано к противостоящим ему линкорам Нахимова, то капитан Симондс на «Аретузе» сразу же оценил возникшую опасность.

Находившиеся под его началом фрегаты были отлично построенными и довольно мощными для своего класса 50-пушечными кораблями, единственным минусом которых было отсутствие паровых машин. Впервые после начала боевых действий на Черном море сложилась парадоксальная ситуация — у противника имелось явное техническое превосходство! Тем не менее, англичане поспешили поднять все возможные паруса, и пошли на север, в надежде успеть преградить русским путь.

Тем временем, на транспортах поднялась паника. Ни у кого из командовавших ими капитанов не было ни малейших иллюзий, насчет того, куда именно направляются пароходо-фрегаты врага. Это ведь они недавней ночью устроили настоящий погром у Евпатории, утопив несколько английских судов и разогнав остальные. Пароходы усиленно задымили, на остальных транспортах спешили поднять паруса и убраться как можно дальше от этих проклятых берегов. К несчастью, все они были тяжело нагружены и не могли развить полного хода.

«Аретуза» и шедший ему в кильватер «Леандр» почти успели. Казалось, еще немного и корабли Корнилова окажутся в зоне действия их орудий. Но англичане не учли маневренности «Владимира» и предприимчивости его командира. Ловко развернув свой фрегат, он прошел под кормой англичанина, причесав ему палубу картечным залпом. Затем его маневр повторили «Бессарабия» и «Громоносец», а более слабо вооруженные «Крым», «Одесса» и «Херсонес» обойдя противника по широкой дуге, продолжили погоню за разбегавшимися купцами.

Хорошо знавший особенности своего корабля Бутаков, ухитрялся оставаться за кормой вражеских кораблей, находясь вне зоны досягаемости его бортовых орудий, ведя при этом непрерывный огонь по парусам и надстройкам. Англичане, конечно, тоже отвечали из ретирадных пушек, но особого успеха не имели.

Так он и его подчиненные практически лишил хода «Леандр» и оставив его на попечение «Бессарабии» и «Громоносца», готовился заняться «Аретузой». Когда подоспели остальные фрегаты противника. Прикрывая друг друга, они сумели-таки отогнать обнаглевших русских, после чего устремились вслед за уходящими транспортами.

Как и в прошлый раз, от пушек наших пароходо-фрегатов погибло не так много судов противника. Один потопил «Крым», два других удалось пустить на дно «Херсонесу».