С трудом покинув разбитые корабли, французские солдаты оказались на негостеприимной земле. И хотя немногие уцелевшие офицеры пытались хоть как-то организовать их, у большинства не было оружия и почти ни у кого патронов или каких-либо иных припасов. Так что когда на пляже появился казачий разъезд, насквозь промокшие и голодные зуавы без малейших попыток оказать сопротивление подняли руки и сдались.

Впрочем, обо всех этих драматических событиях стало известно позже. А пока я стоял на открытой всем ветрам площадке равелина и до рези в глазах всматривался в бурное море. Первыми вернулись парусники Нахимова и Новосильского. Многие из них несли следы упорного боя, но в целом линейные корабли не слишком пострадали. Затем по одному стали возвращаться пароходо-фрегаты. Последней оказалась «Бессарабия». Её командир капитан-лейтенант Щеголев так увлекся погоней, что едва сам не стал жертвой разведшего пары «Агамемнона». Тем не менее ему в разгулявшемся на море волнении удалось ускользнуть и вернуться в родную гавань.

[1] На самом деле количество пушек могло колебаться от 110 до 130 и даже более орудий. Тоже касается и кораблей других рангов.

[2] «Словоер» — название частицы -с(написание по старой орфографии — съ), прибавляемой в русском языке к концу слов в определённых ситуациях.

Глава 10

Посвежевшим во время сражения ветром дело не ограничилось. С наступлением ночи на Крым и прилегающие воды обрушилась непогода, а вместе с ней проливной дождь и непривычный для этого времени года холод. Но все это там, на улицах и в открытом море. У нас же в Офицерском собрании, где проходит очередное совещание флагманов тепло и спокойно.

Не знаю почему, но хвалить людей всегда приятнее, чем ругать. По крайней мере, мне так кажется. Поэтому оказавшись перед героями черноморцами, ваш покорный слуга не скупился.

— Поздравляю с первым и, очень надеюсь не последним успехом, господа! — обратился к сияющим, будто именинники морякам. — Все вы от адмиралов до последнего матроса большие молодцы! Горд и счастлив, что довелось служить с вами.

— Покорно благодарим за теплые слова и высокую оценку, ваше императорское высочество! — за всех ответил Нахимов.

Накануне, когда эскадра только начала возвращаться, я лично посетил всех участвовавшие в сражении линкоры. Пожал руки флагманам и офицерам, навестил раненых. Осмотрел повреждения.

— Ну что, Павел Степанович, убедился, что не боги горшки обжигают? — тихонько шепнул ему. — Можно и англичан бить!

Конечно. С его точки зрения ничего особого не случилось. Ну встретились, ну постреляли, и «просвещенные мореплаватели» нас чудом не расколотили… И только мне было понятно, что дело сдвинулось с мертвой точки. Главные силы черноморцев все-таки вышли в море и приняли бой. Теперь и наши почуяли в себе силы, и союзники, как ни крути, должны учитывать такую возможность.

Но главное на данный момент, то, что еще несколько транспортов с войсками и припасами не дошли до места назначения. Стало быть, солдат у французов, хоть и всего на один батальон, да меньше!

— Прошу всех командиров и начальников участвовавших в деле предоставить как можно более подробные рапорты, для составления донесения государю-императору. Сами понимаете, без подробностей не ясно кого и за что награждать!

Шутка вызвала нешуточное оживление. Офицера, разумеется, служат не за награды, однако получить их всякому почетно.

— Краткое же описание с перечислением участвовавших в бою кораблей я уже лично отправил.