Выпущенное ей ядро, угодило прямо в середину грот-мачты «Трафальгара» и расщепило ее пополам, после чего та сложилась. Верхняя часть ее рухнула на фок, разорвав при этом реями паруса, отчего скорость британского линкора упала, и он начал отставать.

Четверка русских 120-пушечников, в это же самое время, оказалась напротив более легких кораблей противника и обратила на них самое пристальное внимание. Особенно досталось идущему под парусами «Агамемнону». Все канониры черноморцев сочли своим долгом пройтись залпами по этому красивому и мощному кораблю. Тот, конечно, старательно отвечал, но усилившиеся волны то и дело захлестывали открытые порты нижней деки, где находилась более чем внушительная батарея восьмидюймовок, мешая артиллеристам вести огонь. А 32-фунтовки на главной и верхней палубе не смогли составить конкуренцию противнику.

В общем, к тому времени, когда «Трафальгар» потерял ход, «царь Микен» успел потерять одну из стеньг, получил несколько весьма неприятных пробоин, одна из которых оказалась у самой ватерлинии. Так что капитан Пэсли был даже рад, что появилась возможность выйти из боя и заняться повреждениями. Заодно на «Агамемноне», подняли складную трубу и начали разводить пары.

Но не успели на русской эскадре закончить ликовать, а на английской грязно ругаться на продажную девку Фортуну, как налетел шквал, заставивший моряков позабыть о противостоянии и заняться уборкой парусов. Поднявший ветер все больше крепчал и, вынуждая противников разойтись.

Обрадованный этим обстоятельством Нахимов не стал спорить с судьбой, и повел корабли в бухту. Зато Новосильский, служивший когда-то с Казарским на бриге «Меркурий» и участвовавший в знаменитом бою с линкорами «Селимие» и «Реал-бей» явно поймал кураж и решил добить подранка.

Нагнав кое-как ковылявший «Трафальгар», «Париж» подошел к левому борту, а «Великий князь Константин» к корме незадачливого корабля и обрушили на него всю мощь своей артиллерии. Казалось, еще несколько минут и капитан Генри Гревилл спустит флаг, но к нему уже спешили на помощь остальные корабли английской эскадры.

Особенно отличился «Сан Парэй» сблизившийся с «Константином» на пистолетную дистанцию и бивший из всех орудий, пока русские не бросили свою жертву и ушли вслед за эскадрой, обменявшись с противником парой залпов. Преследовать русских британцы не стали.

— Черт возьми, где эти проклятые пароходы, когда они так нужны? — бушевал Дандас, глядя на почти лишившийся возможности управляться корабль своей эскадры.

— Вы отправили их вместе с транспортами, перевозящими французские войска, сэр, — с непроницаемым лицом напомнил адмиралу Картер.

— К дьяволу транспорты и всех проклятых лягушатников! Еще немного и эти варвары возьмут «Трафальгар» на абордаж, а я ничем не могу им помешать! Представляю, что скажут обо мне в Лондоне…

— Не думаю, что у них получится. Ветер усиливается…

— Дай-то бог, — перестал богохульствовать сэр Джеймс.

Впрочем, скоро выяснилось, что решение прикрыть плавучий обоз оказалось вовсе не напрасным. Вышедший вместе с эскадрой отряд пароходо-фрегатов старательно держался в стороне от боя главных сил. Пока принявший его под начало Корнилов внимательно следил за перипетиями сражения, командир флагманского «Владимира» Бутаков смотрел совсем в другую сторону, напряженно при этом размышляя. Наконец, он не выдержал.

— Владимир Алексеевич!

— Что вам? — не слишком любезно отозвался адмирал.

— Обратите внимание на английские транспорты.

— А что с ними?

— Ничего, если не считать, что они тяжело загружены и почти без прикрытия.