— Но ведь это же преступники!

— Во-первых, далеко не все, раз уж не попали на каторгу. Во-вторых, мы сейчас не в том положении, чтобы привередничать. Ну и в-третьих, могу свидетельствовать, что во время сражения на Аландских островах арестанты все до единого изъявили желание драться с противником, и зарекомендовали себя выше всяких похвал. Заметьте, тогда о предстоящей амнистии никто не знал. Ныне же, я полагаю, будет правильным объявить о будущем прощении всем активным участникам заранее. Уверен, что по меньшей мере половина арестантов согласятся встать в строй. А это, считай, лишний полк!

— И что же, после войны их всех отпустят? — никак не могли поверить присутствующие.

— Нет, конечно. Только тех, кто выживет!

Переждав смешки, Корнилов сделал у себя соответствующие пометки, после чего спросил:

— Кому они будут приданы?

— Арестанты поступят в распоряжение начальников укреплений. Стрелковые же батальоны придадут бригаде Морской пехоты, переброшенной с Балтики. Она скоро прибудет и станет моим личным резервом.

— Ах вот оно что! — с саркастическим видом пробурчал князь. — Ничего, управимся и без каторжников.

— Ваша светлость намерен дать союзникам сражение? — поинтересовался Истомин.

— К глубочайшему сожалению, без этого не обойтись, — ответил я вместо молчавшего с презрительной миной Меншикова. — Несмотря на все усилия, укрепления на Южной и Северной сторонах не окончены. Поэтому противника следует задержать.

— Мне кажется, в его положении будет гораздо удобнее атаковать Северную сторону.

— Если лорд Раглан поступит подобным образом, я буду только рад. Однако, не стоит недооценивать противника. Полагаю, они не хуже нашего извещены, что эта часть города укреплена гораздо лучше. И потому не станут лезть на рожон.

— Ваша правда, на Южной стороне многие работы только начались…

— Все так. И помочь тут можем только мы — моряки. Поэтому, Владимир Алексеевич, записывайте. Первое. Списать на берег экипажи кораблей и судов, числящихся неблагонадежными к плаванию, а так же снять с оных все вооружение и припасы.

— А сами корабли покуда не поздно затопить у входа в бухту! — добавил своим каркающим голосом Меншиков. — А если не хватит, то и прочие. Иначе союзники ворвутся и тогда город никак не удержать…

— Молчать! — неожиданно вызверился я. — Господа, я уже неоднократно высказывался на сей счет, но, если не поняли, сформулирую свою мысль яснее. Следующего кто заговорит о затоплении боеспособных кораблей, будет немедленно без суда и следствия повешен! Это понятно?

Ответом мне было красноречивое молчание.

— Тогда продолжим. Со всех прочих кораблей составить рабочие команды, для направления на строительство укреплений. Единственное исключение — пароходо-фрегаты из отряда адмирала Панфилова. Они должны сохранять готовность к выходу. Остальным, пока до Крыма не доберутся полки третьего и четвертого корпусов, придется потрудиться на земле. Полагаю, всем ясно, что городу необходимы бастионы! А бастионам — защитники! Однако при всем при этом прошу не забывать, что сохранение боеспособности флота является ничуть не менее важной задачей, выполнение которой, предлагаю возложить на Павла Степановича!

— Как же их совместить? — удивился Нахимов.

— Так ведь никто не обещал, что будет легко.

— Но ведь линкоры после сражения тоже нуждаются в починке, — осторожно заметил Новосильский. — Как быть с ними?

— К тому же союзники и впрямь могут ворваться в гавань, — добавил Нахимов. — И тогда лишенные команды суда станут для них легкой добычей.

— А вот это вряд ли! Как мне сегодня утром доложили, все необходимые приготовления закончены и минная команда готова приступить к работе.