Глава 11

Пленных оказалось двое. Высокий представительного вида унтер-офицер с окладистой как у старовера бородой и медалями за Алжирскую компанию. Второй совсем еще юный худой парнишка, можно даже сказать мальчик, с миловидными чертами лица и изящными узкими ладонями.

— Что с нами сделают, мой сержант? — тихо спросил он старшего товарища, опасливо покосившись на усатых донцов конвоя.

— Убьют! — мрачно отозвался тот.

— Но мой дедушка был в плену у московитов и рассказывал, что они вовсе не так жестоки, как об этом говорят. Он даже хотел остаться, но потом узнал, о смерти дяди и о том, что ему причитается наследство.

— Твоему деду повезло попасть в плен к регулярным войскам, — назидательным тоном ответил унтер. — А нас захватили казаки, которые ничем не лучше диких арабов!

— А если бы мы попали к арабам, нас убили?

— Меня точно, а тебя… даже не знаю. — В голосе ветерана появилось нечто вроде насмешки. — Бедуины иной раз такие затейники!

— Назовите ваши имена, звания и номер части, в которой служили, — велел им незнакомый офицер на хорошем французском языке.

— Мишель Сомуа, месье. Сержант-майор второй роты первого батальона 4-го полка «Охотников Африки» (африканских шассёров-егерей), командир полковник Косте де Шамперо, а это наш трубач Жан Дигори.

— Как вас захватили?

— Нас и еще два десятка человек под командованием лейтенанта Моршана назначили быть фуражирами. Но стоило нам удалиться от лагеря на несколько лиг, как появились казаки, и скоро все было кончено.

— Вас послали за продовольствием?

— Да, но не только. Приказ был любой ценой добыть у местных татар повозки и лошадей для обоза.

— Где ваш офицер?

— Погиб, месье.

— Какова численность ваших войск. Отвечайте честно, ибо от этого зависит ваша судьба.

— Я всего лишь сержант, месье. И знаю лишь про свою часть.

— А ты, мальчик?

— Он тоже ничего не знает…

— Извольте молчать, когда вас не спрашивают!

— Однажды я слышал разговор офицеров, — робко начал трубач. — Они говорили, что у нас почти тридцать тысяч солдат и столько же у англичан с турками.

— Понятно. А пушки?

— Кажется, у нас около семидесяти или что-то в этом роде. Про остальных ничего сказать не могу.

— Кавалерия?

— Только у один полк у англичан, но они еще не высадились.

— Кто начальствует войсками?

— После гибели маршала Сент-Арно командование принял дивизионный генерал Канробер.

Допрос проходил в деревеньке Бурлюк, стоящей как раз у единственного моста через Альму куда я выехал, прихватив с собой полковника Тотлебена. Несмотря на все наши усилия события продолжают развиваться так же, как и в моей истории. Так что дело идет к сражению с армией союзников, которое никак нельзя сливать.

— Что скажешь, Александр Сергеевич? — наклонившись к сидевшему рядом Меншикову, спросил я.

— Эти сведенья еще надо проверить, — насупился светлейший.

— Да не вопрос, проверяй. Речь о другом. Не успели они высадиться, как сразу же разослали во все стороны фуражиров. Стало быть, с припасами у них не важно. Точно как и с обозом…

— И что?

— Господи, а ты точно — генерал? Надо любым способом им помешать. Это же очевидно!

— Но какими силами? У них вдвое больше войск!

— И совсем нет кавалерии!

— У нас тоже не много…

— Четыре полка! Из которых реальным делом занят только один. Пусти, наконец, в дело и остальных.