Князь в ответ мрачно молчал, но по упрямому выражению на лице было видно, что не согласен. К счастью, вскоре к нам вернулся запыхавшийся Залесский и мы приступили к расчетам, большую часть которых взял на себя Тотлебен.

Согласно его прикидкам, получилось, что расстояние между ротными колоннами составит никак не более ста пятидесяти шагов, то есть вдвое меньше положенного по уставу. Но это еще полбеды, поскольку для застрельщиков не оставалось места вовсе. В лучшем случае какие-нибудь полсотни шагов перед батальонами, а кое-где и того меньше!

— Вот значит как, — помрачнел я. — А скажи, любезный друг, каковыми силами собираешься оперировать на левом фланге?

— Местность там весьма труднодоступная, — вытерев обильно вспотевший лоб платком, продолжал Залеский, — что больших сил для ее удержания не потребуется. Разве что союзники попытаются высадить десант у деревни Аклесс, но для парирования этого будет достаточно выслать один батальон.

— То есть, на две версты от моря, — не поверил я своим ушам, — не будет ни аванпостов, ни войск, ни пушек?

— Но там сплошные обрывы и нет никаких условий, для подъема в гору!

— Ты в этом крепко уверен?

— Совершенно!

— Воробьев, — снова позвал я матроса. — Как располагаешь, можно ли подняться на эту вершину?

— Там, где крепостца татарская? — сдвинув набекрень бескозырку, почесал вихрастую голову мой телохранитель.

— Именно.

— Коли прикажете, так и исполним!

— А пушку затащить?

— Мы — балтийцы! Нам и не такое по плечу!

— Ну что Залесский, не желаешь ли заключить пари? Скажем на тысячу рублей серебром…

— Благодарю покорно, но нет!

— Жаль. Ладно, господа, разу уж мы здесь, давайте проедем к берегу и взглянем на наш рубеж обороны глазами противника.

По пути к морю все только и делали, что всматривались в склоны и если поначалу они и правда, выглядели неприступными, то со временем стали заметны хорошо протоптанные тропы. А затем и вовсе случилось чудо. Обнаружив небольшой овражек на крутизне, мы заметили, как по нему взбирается груженная сеном арба, запряженная парой волов.

— Верный выигрыш сорвался, черт побери! Что скажешь, Залесский? Это ведь не просто пешеход, и не ишак навьюченный, а целая повозка.

— Не могу знать, ваше императорское высочество! — упавшим голосом отвечал квартирмейстер.

— Вот значит как, — перевел я взгляд на Меншикова, ожидая его объяснений, но тот удрученно молчал. — Князь, я бы настойчиво рекомендовал сменить ответственного за расстановку войск и подготовку позиций. Пока твой протеже нас всех под монастырь не подвел!

Светлейший в ответ неохотно кивнул головой, показывая согласие. Надо отметить, что, несмотря на все свои недостатки, дураком Александр Сергеевич все же не был. Все портила дикая смесь из самоуверенности, помноженная на крайнюю недоверчивость и подозрительность, заставлявшую держать все свои планы в глубокой тайне. Добавьте к этому легкое помешательство на шпионах и возможном предательстве со стороны близких сотрудников, прямо-таки вынуждающую поручать важные вопросы случайным людям, и картина станет полной.

— Интересно, откуда эта арба следует? — заинтересовался помалкивавший до сих пор Тотлебен и, заметив бредущего по дороге татарчонка, подъехал к нему.

— Скажи, любезный, где здесь переправа?

Завидев столько вооруженных людей, мальчишка сначала испугался, и хотел было пуститься наутек, но казаки из конвоя князя преградили ему путь. Тогда он сорвал с головы потертый колпак из грязного войлока и застыл с почтительным выражением на лице.

— Ты понимаешь меня?

— Полно, Эдуард Иванович, он верно вовсе не говорит по-русски.