|
А порнографические фильмы, последнее изобретение человечества в этой области, по сути, преследовали ту же цель. Клер стряхнула пепел и вспомнила, что однажды видела труп с нормальной эрекцией члена, как это ни парадоксально звучит. Она вдруг улыбнулась ни с того ни с сего -- ничего веселого в ее мыслях не было. Разве что ее жалкие попытки найти хоть какое-то оправдание своей так неожиданно и бессмысленно пробудившейся чувственности. Видимо, никакое горе не может убить этот инстинкт навсегда. Наверное, эти муки знакомы любой вдове. Но, к сожалению, здесь, в убежище, не было ни одного мужчины, с которым ей хотелось переспать. Ни одного. Дело в том, что ей нужен был не просто мужской член в самом примитивном, физиологическом смысле, ей хотелось теплоты, участия, ласки. Одним словом, любви. Она испытала легкое замешательство и какую-то неловкость, поняв вдруг, что, пожалуй, единственный человек здесь, от которого она приняла бы и, может быть, даже ждет любви -- это Кэт Гарнер. Правда, это было всего лишь замешательство, не более. Неожиданное открытие не испугало ее. Раньше она никогда не думала о лесбиянстве, ни в плохом, ни в хорошем смысле, эта проблема не волновала ее. У нее был Саймон, и ничего другого ей не было нужно. Сейчас Клер нуждалась в утешении, а ласки, которых она ждала, прежде всего нужны были ей как элемент сочувствия и уж потом, быть может, физического удовлетворения. Это было на последнем месте, хотя она чувствовала все возрастающую чисто физиологическую потребность в близости с кем-то. Доктор Неистовость, так называли ее за глаза коллеги и пациенты, и в этом был свой довольно точный смысл -- всего, чего она хотела или добивалась, она желала с неистовой страстью. Да, так было всегда, в той, прежней жизни, которой больше нет. Клер не обольщалась насчет Кэт. Та, безусловно, и утешит ее, и приласкает, и облегчит ее состояние, но это будет лишь духовная близость. Не более того. В этом Клер не сомневалась. И это было катастрофой, другого объекта для любви в этом изувеченном мире у нее не было. И не будет. Она докурила очередную сигарету до самого фильтра и энергично погасила ее. Все, доктор Рейнольдс, хватит думать о себе. Вы еще нужны людям. Сейчас не время для углубленного самоанализа, и распускаться тоже ни к чему. Ничто так не расслабляет человека, как жалость к самому себе. Еще будет время побыть наедине с собой, даже слишком много времени. Надо проведать беднягу Брайса, которому предстоят страшные мучения. И еще несколько человек нуждались в ее поддержке, им нужно дать успокоительное лекарство. И пожалуй, этой ночью она побалует себя -- тоже примет две таблетки, чтобы избежать ночного кошмара. А пока -- за дело. Она может лишь поддерживать раны Брайса, поскольку ему удалось избежать во время вылазки наверх сильного облучения, а потом просто облегчит его уход из жизни, чтобы человек зря не мучился. |
