|
Он подумал, что, вероятно, прежде чем собрать "массы", чиновники посовещались в узком кругу, решая, в каком виде преподнести информацию о случившемся. Тем более что достоверными данными сами не располагали. Но, судя по всему, к единому мнению не пришли. Отсюда и явное противостояние Дили и Брайса. -- У нас семьи остались наверху, а вы нам головы морочите своей статистикой, -- раздался чей-то отчаянный крик за спиной у Калвера. Он обернулся и увидел маленького человечка, по лицу которого текли слезы. Человечек потрясал над головой детскими кулачками и кричал: -- Мы должны отыскать своих близких! Мы не можем оставить их на произвол судьбы... После всего, что вы нам здесь рассказали... -- Нет! -- резко, с холодной жестокостью произнес Дили. -- Мы не можем приютить в этом убежище всех пострадавших. Даже наших близких. Это погубило бы всех нас. -- Вы думаете, это имеет для нас такое большое значение? -- На сей раз это был женский голос, в котором тоже звучали слезы. -- Вы думаете, у нас осталось что-то, ради чего стоило бы жить? Ради самих себя, что ли? Тут все вновь заговорили разом, и уже было невозможно уловить в общем гуле голосов какой-нибудь смысл. -- Пожалуйста, успокойтесь! Мы не должны терять самообладания. -- Дили снова попытался овладеть ситуацией. -- Поймите же наконец, мы только тогда сможем помочь людям наверху, если выживем сами и сумеем объединить свои усилия с персоналом других убежищ. Мы ни в коем случае не должны поддаваться панике! Фарадей тоже вскочил со своего места. Теперь они с Дили стояли рядом, как два солдата в одном строю. -- Дили прав. Если мы, пойдя на поводу у своих эмоций, покинем убежище сейчас, то получим смертельную дозу облучения. Таким образом, мы убьем себя, а мертвые никого спасти не могут. Логика их рассуждений была ясна всем, но погасить возбуждение все же не удавалось. Здесь явно преобладали эмоции. Выкрики не прекращались, некоторые из них носили оскорбительный характер и были обращены к Дили как представителю министерства обороны. Шум несколько приутих, когда рядом с Дили встала доктор Рейнольдс. Она была тоже напряжена, и это состояние выдавали засунутые в карманы белого халата руки, сжатые в кулаки. Но именно ее белый халат, по-видимому, подействовал успокаивающе на взвинченных людей. Она не представляла чиновничий класс, ее нельзя, как Дили, который был марионеткой в руках правительства, приведшего страну к катастрофе, обвинить в случившемся. И хоть большинство присутствующих понимали несправедливость своего гнева, направленного именно на этого представителя министерства обороны, он просто был здесь, рядом: его можно не только оскорбить, но и ударить. Людям нужна была разрядка, и Дили оказался подходящим объектом. Стараясь отвлечь внимание от Дили, доктор Рейнольдс сказала: -- Я могу лишь подтвердить то, что здесь уже было сказано. |
