— Ну хорошо, — вздохнул я. — Но сперва ты.

— Я? — удивился тот. — А что мне говорить? Всё как обычно, я же простой сандаль, которому…

— Мне не это важно, — перебил его я. — В нашу последнюю встречу Эми знала, что я выполнил все её задания. А о своих настоящих подвигах я говорил только с тобой. Вот отсюда и вопрос. Не ты ли меня сдал?

— Да ты, что? — возмутился тот и демонстративно отвернулся. — Как можешь такое обо мне думать? Неужто…

— Бакэ? — я чуть надавил на деревяшку. — Признавайся.

Тот вздохнул (чему я всегда удивлялся. Как это у него получается?) и снова посмотрел на меня.

— Ну хорошо, признаю, я не мог удержаться. Тем более Эми соблазнила вкуснейшим вином, о котором можно слагать легенды.

— Думаю, после такого, у тебя их появилось немало, — усмехнулся в ответ.

— Ну, парочка точно есть, — уклончиво отозвался тот. — Если захочешь, то я расскажу.

— Куда ж ты денешься, — с этими словами подхватил сандаль и понёс к глицинии. — Давай чуть уединимся. Не хочу, чтобы кто-то ещё узнал о наших тайнах. Но на этот раз я рассчитываю на тебя.

— Буду нем, как рыба.

— Как Негай?

— Нет, с этим говорящим карпом меня не сравнивай, — усмехнулся бакэ. — У нас старые счёты.

— А ты, я смотрю, успел и с ним пообщаться.

— Было дело.

Глава 15

Разговор с бакэ-дзори и правда пошёл мне на пользу. Высказав ему всё, что накопилось на душе, стало легче. А вот сандаль заметно напрягся. Спрыгнув на мягкую траву, повернулся ко мне и серьёзным тоном произнёс:

— Что-то неладное творится с этой Канон. Почему она так о тебе печётся? Да и рогатый тоже не просто так появился. Если ты сын Фуцунуси, значит, полубог. Но тогда богине милосердия от тебя что-то нужно. Такие вещи, как камэоса просто так не даются ванам.

— Знаю, — кивнул в ответ. — Выходит, она всё просчитала, поэтому и отдала бутыль Саторэ. А он уже, в свою очередь, передал мне, вроде как случайно

— Ты с ней больше не общался?

— Нет, — покачал головой. — И не имею ни малейшего желания. Хотя иногда слышу её голос, если держу в руках камэоса.

— Бутылка сейчас с тобой?

Я кивнул на дом, где осталась вся моя поклажа.

— Сумка там, но в руки больше не беру.

— Хорошо. Хотя мне кажется, что если спокойно поговорить с богиней, то она может рассказать немало интересного.

— Из интересного у нас только убийства да…

— Ни слова больше, — взмолился бакэ. — Не говори об этом. Представь, какого мне, всё время торчать в виде деревяшки и только слышать да наблюдать за чужими утехами.

— Да ты извращенец.

— А что мне остаётся? Сам-то я ни на что не годен!

— Ладно, ладно, — вскинул руки. — Буду знать о твоих увлечениях и больше с собой никуда не возьму.

— Да брось, Тсукико, нам же было весело вместе.

— Было, — не стал отнекиваться я. — Но…

Договорить не получилось. На пороге появился хмурый Акайо и подозвал к себе.

— Ну вот и поговорили, — криво усмехнулся я. — Надеюсь, бакэ, всё это только между нами.

— Обижаешь, друг.

Я поднялся к усатому вану и слегка поклонился.