|
Сеньора Люхи и без объяснений понимала, что за нежной заботой и предусмотрительностью комиссара кроется своего рода наказание, и угадывала, как уязвлен ее супруг. Пытаясь развеять его плохо скрываемую горечь, Конча сделала вид, будто ее несказанно радует этот неожиданный отпуск. Наконец они снова увидят горы и старую добрую хижину, из которой ее увез Мигель! Жена нашла очень удачный тон, ибо воспоминания о прошлом лучше, чем что бы то ни было, помогают изгнать заботы настоящего, и скоро, забыв о дурном настроении, инспектор вместе с Кончей погрузился в минувшее. Сеньора Люхи напомнила, что Мигель так и не поставил в монастыре О обещанную свечу за дело танжерских контрабандистов — он тогда разрешил его в одиночку и благодаря этому подвигу окончательно остался в отделе уголовных расследований. Потом Конча пообещала каждый день готовить знаменитый омлет с креветками, секрет которого знают только в Арагоне. И вот, вспоминая о не столь уж далеком прошлом, оба развеселились — время окрасило минувшее в обманчиво привлекательные тона. Попив кофе, Конча принялась мыть посуду, а Мигель все еще наслаждался второй чашкой, покуривая сигару. В разговоре наступила небольшая пауза — оба уже успели исчерпать список воспоминаний. Часы пробили полночь, и на инспектора вдруг снова нахлынуло все, о чем он на какой-то миг забыл.
— И все-таки, Конча, уехать — значит бросить Пако, — с грустью вырвалось у него. Сеньора Люхи уже вытирала руки. Она вовсе не желала, чтобы ее мужем снова овладел мрачный настрой. — Но мы его вовсе не покидаем! Ведь дон Альфонсо обещал поручить розыски двум твоим коллегам! Он вздохнул. — Знаю, но это не то же самое… И потом, кому, как не мне, искать парня? Ведь это мне он доверился… Ох, если его вообще удастся разыскать… — Что? — Это правда, Конча… Я уверен, они убили Пако и хорошенько спрятали тело… — Почему ты всегда видишь все в черных тонах? — Будь Пако еще жив, он бы непременно дал о себе знать! — А вдруг он вышел на какой-нибудь след? Мигель хмыкнул. — Может, и вышел… потому парня и прикончили… К тому же Виллар, в сущности, мне на это намекнул! — Он, что же, признался в убийстве? — Наоборот, предсказал скорую встречу… — И что же? — А то, что он врал, хуже того, издевался надо мной! — Так вот, имей в виду: я продолжаю верить, что Пако вернется! — Почему? — Потому что иначе это было бы слишком несправедливо… потому что это доказывало бы, что в нашем мире больше нет ни жалости, ни сострадания… потому, наконец, уж не знаю, как тебе объяснить, но тогда уж ни во что нельзя было бы верить и не на что надеяться… Конча смущенно засмеялась. — Ну вот, теперь уже я иду по твоим стопам! Нет, Мигель, я все больше убеждаюсь, что дон Альфонсо прав и нам обоим совершенно необходимо отдохнуть. Вот увидишь, когда мы вернемся, Пако встретит нас у дверей! — Да услышит тебя Бог, Конча!.. — А теперь пора спать! Инспектор тяжело поднялся, но сеньора Люхи вдруг тихонько вскрикнула. — Ох, Мигель, совсем забыла! Как раз перед тем как ты вернулся, принесли посылку… — Посылку? — Да, я положила ее в спальне… Довольно объемистый сверток. — Кто тебе его передал? — Посыльный. — И ты расписалась в получении? — Нет, это не понадобилось… Между прочим, Мигель, готова спорить, это дон Альфонсо решил сделать тебе подарок к отпуску! — С него станется… Пошли, поглядим… — О, Мигель, можно мне первой? На сей раз инспектор от души рассмеялся. |
