— Тебе что-то известно? — насторожилась Саша.

— Что может быть известно мне — женщине, сидящей дома с ребенком? — невесело усмехнулась Алена. — Но мой тебе совет: держись от этого подальше.

— Не могу. — Младшая подруга сердито прищурилась. — Мы, как тебе известно, работаем и на кандидата Полуянова тоже. И если его действительно хотят подставить, то неизвестно, чем эта подстава обернется для нашего канала. Поэтому нужна информация.

— Я все понимаю, — сказала Калязина. — Но, если честно, лезть в это дело не хочу. Потому что боюсь.

У Саши резко испортилось настроение. Действительно, Алене есть, за кого бояться. У нее сын. Любимый сын, любящий муж и комфортабельный дом, в котором пахнет вкусной едой. И рисковать этим она не будет ни при каких обстоятельствах. Алена многое знает, но использует свои знания редко. И конечно, она права.

— Ладно, Аленушка, извини, — тихо проговорила Саша. — Может быть, пойдем на улицу, слепим снежную бабу? Ведь Наследник снежных баб еще не видел, правда?

— Правда, — решительно выдохнула Алена. — Вот сейчас кофе еще выпьем и пойдем лепить. А пока послушай, что говорят об убийстве Костенко. Собственно, ходят две версии. Первая: его замочил какой-то отморозок. Который не представлял последствий содеянного. Против этой версии одно обстоятельство: Костенко просто не мог встать на пути у каких-то отморозков. Не тот круг общения и деятельности. Вторая версия: Костенко убрал кто-то очень могущественный. Который выступил против тех сил, что стояли за Костенко. И это очень тревожит серьезных деловых людей.

— А что его с ними связывало? — осторожно поинтересовалась Саша.

— Костенко отмывал «грязные» деньги, — тихо ответила Калязина. — Очень большие деньги и на самом высоком уровне. Но и это еще не все… Не знаю, известно ли тебе, что он был «голубым». И входил в высшую касту подпольных «голубых». Там такие люди, о которых лучше и не заикаться. И они рассматривают это убийство как посягательство на свой тайный орден. А это более чем серьезно. Поэтому повторяю — не лезь.

— А про то, что к убийству может иметь отношение Чуткий, ты ничего не слышала? — спросила Александра, пропуская предостережение подруги мимо ушей.

— Нет, — сказала Алена. — Чуткого в серьезных кругах считают выскочкой. Таких, как он, сначала терпят, дают бабок наскирдовать, а потом подминают под себя. Он, скорее всего, к убийству Костенко не причастен… А теперь пойдем бабу лепить.

…Снежная баба получилась у телеведущих просто замечательная! С морковкой вместо носа и огромной кастрюлей «Цептер» вместо шляпы — кухонной посудой других фирм в доме Калязиных не пользовались.

— А не украдут кастрюлю? — спросила раскрасневшаяся Саша, любуясь творением своих и Алениных рук.

— Это с охраняемой-то территории? — засмеялась Алена. — Ты же знаешь, у нас тут настоящий коммунизм. А давай еще маленького снеговичка слепим!

— Ты думаешь, Феликс разрешит нам еще одну кастрюлю взять? — засомневалась Саша.

— Это я беру на себя! — объявила старшая подруга и с решительным видом направилась в дом.

Снеговичок, ростом раза в три меньше бабы, тоже вышел на славу, и Алена лично водрузила на его голову ослепительно сверкающую на солнце кастрюлю.

— Между прочим, мы с тобой весь снег извели, — засмеялась она. Действительно, вокруг дома снова вовсю зеленела коротко подстриженная газонная травка.