— Вот вам и мотив, — тихо сказал следователь Бортко и придвинул бланк протокола поближе. — За это вы его и убили?

— Не за это! — воскликнул Лосин и осекся.

…Когда его увели, в кабинете Барсукова повисла тишина. Присутствующие старательно отводили друг от друга взгляды. Потому что здесь только что разыгрывал спектакли преступник, но предъявить ему было нечего. Оговорку Лосина следователь, конечно, в протокол внес. Но Лосин протокол не подписал. И теперь собравшиеся чувствовали себя не лучшим образом. Да что там! Дураками они себя чувствовали, вот что!

— Вы его отпустите? — нарушила молчание Саша.

— У нас нет оснований для его ареста, — пожал плечами Бортко. — Мы, конечно, можем привлечь его за лжесвидетельство, но… Что-то я не припомню, когда в последний раз такие дела в суде рассматривались. Там по убийствам-то очередь на три года. Андрей, — обратился он к Мелешко, — с Полуяновой ты сначала побеседуешь или сразу мне?

— А кто из нас страшнее? — серьезно спросил майор. — Тот и должен беседовать.

32. Выбери меня, выбери меня…

Северина Анатольевна Бурковская шла по коридорам штаб-квартиры партии «Русич» твердой и уверенной походкой. Встречные удивлением смотрели на стильно одетую, солидную даму, лицо которой было в нескольких местах заклеено пластырем. Но Северина не обращала на их удивление никакого внимания. Потому что считала их удивление пустяком по сравнению с удивлением того, кто сейчас встретит ее на пороге своего кабинета. Так оно и оказалось. Василий Петрович Чуткий застыл на месте, увидев за приоткрывшейся дверью свою возлюбленную.

— Не ждали, Василий Петрович? — весело спросила она, входя в кабинет. — А я вот решила вас навестить, так сказать, на боевом посту. Проверить боевую готовность партийного лидера нашей любимой партии. Бдит ли, трудится ли… Вижу — трудится, бдит. От трудов праведных даже побледнел.

— Ты как… здесь? — пискнул Чуткий. — Почему?

Бурковская рассмеялась, довольная произведенным эффектом.

— А где ты меня ожидал увидеть? На кладбище?

— Почему на кладбище? — промямлил генеральный секретарь. — Что-то случилось? Ты никогда сюда раньше не приходила.

— Теперь буду приходить, — пообещала она. — Каждый день. Потому что сегодня ты передаешь мне свои полномочия по партии. И в Думу баллотируюсь я. А ты уходишь в отпуск. Бессрочный.

— Ты снова за свое? — Чуткий передернул плечами. — Что за фантазии, черт подери!

— Это не фантазии, Васенька, — улыбнулась Северина. — Просто другого выхода у тебя нет. Почему же ты не спрашиваешь, что у меня с лицом? Ты как будто бы и не удивлен…

— Да… — пробормотал Чуткий. — Что у тебя с лицом?

— Споткнулась, упала, — еще веселее рассмеялась она. — Ты, Василий, хоть изредка думал бы, что творишь. Ну зачем ты так со мной поступил? Испугался, что я разнесу то, что знаю, по всему свету? Или расскажу что-то твоей жене? А ты не подумал, что сейчас я нужнее тебе, чем когда бы то ни было?

— Что ты несешь? — возмутился Чуткий. — Как я с тобой поступил?

— Сам знаешь как, Васенька, — ласково сказала Северина.