— Папа не смог купить ей к восемнадцатилетию аттестат за полную среднюю школу? — задумался Игорь. — Она говорила: папа у нее непростой…

— Папа у нее простой. Замминистра по культуре. — Томашевич хмыкнул. — Только она его внебрачная дочка. Ну, не хотел он с Оксаниной мамой узами связываться. Поскольку таких, как Оксанина мама, у него было на момент рождения Оксаны пять. А шестая — законная супруга. Которой было хорошо и уютно за спиной Валерия Данииловича Быстрова. Надо отдать должное — всех детей Быстров содержал и пытался поставить на ноги. Он не виноват, что Ксаночка совсем не хотела учиться.

— Черт! — В мозгу у Пирогова что-то щелкнуло. — Она не показалась мне дурой необразованной.

— Ее образованием занимался уже супруг, — сказал Володя. — Он заставил ее пойти в колледж сервиса, а после… Ты не поверишь — на философский факультет Педагогического университета. Он, правда, называется как-то странно: факультет философии человека. Но суть от этого, наверное, не меняется. И, представь, она его окончила! Есть съемка выпускного бала этих философов человека. Между прочим, там и наш Андрей Дмитриевич присутствует.

— Крути, — приказал Пирогов, все еще надеясь понять причины собственного найма дочкой простого замминистра по культуре. Да и вообще интересно: изменились ли эти двое за годы совместной жизни?

Они изменились. В новом сюжете главная роль принадлежала Полуянову, а Оксана на балу философов выглядела простушкой, бесконечно влюбленной в собственного мужа. Она робко заглядывала ему в глаза, вешалась на шею… Правда, Пирогову показалось, что делалось все это как-то… принужденно, что ли. Сам же Полуянов смотрел на свою супругу и других свежедипломированных философов с заметным чувством превосходства и некоторой иронией. Похоже, он уже нашел свою нишу в этой жизни и был уверен в завтрашнем дне. Чем и выделялся из шумной толпы юнцов, мнивших себя мудрецами. Несмотря на то что Полуянов был начисто лишен обаяния, мальчики и девочки вокруг него «играли короля».

«Почему? — пытался понять Пирогов. — Пожалуй, есть в нем что-то такое, что не позволяет игнорировать его присутствие. Сила какая-то… А Оксана здесь совсем не похожа на пиранью. Хотя теперь она именно такова. Или это я просто злюсь на нее?»

— Чем она потом занималась? — спросил он вслух.

— Писала диссертацию, — удивил его Томашевич. — По культурологии. И работала на кафедре ассистенткой. А все доценты и профессора эксплуатировали ее и в хвост и в гриву. Ты не смейся, Игорь, — сказал он, заметив кривую усмешку своего шефа. — Я не это имею в виду. Она преподавала по тридцать восемь часов в неделю. Это считается огромной нагрузкой, — с неожиданным сочувствием к Оксаночке добавил Володя. — Вообще, странно все у них там, в этом заведении. Нет, чтобы девушек холить и лелеять…

— Ну и как, — прервал его пояснения Пирогов, — защитила она диссертацию?

— Ну а ты бы не защитил, имея такого папу?

— Так все-таки папа помог? Или у девушки свои мозги прорезались? Или Андрей Дмитриевич расстарался?

— Игорь, не требуй от меня невозможного! — взмолился Томашевич. — Хочешь, я тебе реферат ее диссертации отксерю? Сможешь сам оценить уровень ее интеллекта. Если это имеет отношение к делу.

— Уровень интеллекта иногда имеет отношение к делу, — сказал Пирогов. — А может быть, даже всегда имеет. Какой сюжет следует за этим?

Томашевич сменил кассету, и его шеф в очередной раз изумился переменам в героях.