|
До этого возглавлял районный отдел по социальному обеспечению граждан, еще ранее — работал в риэлторской фирме бригадиром риэлторской группы. А молодость его прошла в Театральном институте на Моховой, где он обучался премудростям организации и экономики театрального дела. Женат он никогда не был, детей, по крайней мере официальных, не имел, жил с мамой-старушкой в трехкомнатной квартире на набережной канала Грибоедова. В последнее время водил новый «мерседес», ранее у него были «копейка», «опель» восемьдесят седьмого года, «тойота» девяносто четвертого и «Волга Газ-24», которые он благополучно по возможности продавал. Незадолго до гибели Костенко квартира его сгорела, по версии пожарной комиссии — от взрыва газа в водогрее. В пожаре погибла мать Юрия Николаевича. Покойника опознали сотрудники «Элитного общежития», а также несколько сотрудниц отдела социального обеспечения. А также… Александра Николаевна Барсукова.
— С этого места поподробнее, — насупился полковник. — Какое отношение к этому делу имеет Сашка? — С этого места подробнее не получится, — виновато проговорил Мелешко. — В записной книжке покойного было записано ее имя. Я попросил ее опознать убитого, она его опознала. С этим человеком она встречалась накануне его смерти. Тот сообщил ей некоторую информацию, пока не проверенную. Она его видела живым в первый и в последний раз. Второй раз видела мертвым — в морге. Это все. — Какую информацию он ей сообщил? Андрей рассказал. Полковник помял лицо ладонью, подозвал официантку, которая маячила в опасно соблазнительной близости от представителей начсостава, и, по примеру майора, попросил солянку. Андрей подумал, что зря в их столовой действуют правила, по которым нельзя продавать пиво. Впрочем, пиво продавалось в забегаловке, на улице напротив. — Я правильно тебя понял — Полуянов и Костенко работали в одной риэлторской фирме? — Простите, товарищ полковник. — Андрей взглянул на Барсука ясным, чистым взором. — С утра я не всегда внятно выражаюсь. Полуянов и Костенко никогда не работали вместе. И пока нет свидетельств того, что их что-то связывало. — То есть они работали в разных риэлт-д… тьфу, ну, в разных организациях по продаже жилья? — Вот тут… — Мелешко свернул губы в трубочку, а потом тихонько сказал «ф-р-р», — вот тут непонятно… По официальным сведениям Полуянов никогда не работал в подобных конторах. — То есть этот Костенко навешал Сашке лапши? — возмутился Барсуков. — Не обязательно, — покачал головой Мелешко. — Многие риэлторы работают в таких фирмах по контракту. А это означает, что в отделах кадров они официально не проходят. Ну, вы понимаете, игры с фондом заработной платы, с налогами, «пенсионкой» и так далее. Но что мы выяснили абсолютно достоверно: ни официально, ни неофициально Полуянов в фирме, с которой сотрудничал Костенко, не работал. Будем, конечно, проверять другие агентства, но… Года два на это у нас уйдет как минимум, товарищ полковник. Вы знаете, сколько у нас в городе таких агентств и какая там текучка кадров. Если кто-то когда-то что-то и знал, то теперь… Иных уж нет, а те далече… — Не говори красиво, — усмехнулся Барсуков. — Лучше скажи честно: версий нет совсем никаких? — Ну, почему. — Андрей пожал плечами и удовлетворенно отметил, что полковнику принесли солянку с одной маслинкой, тогда как ему положили аж четыре. Впрочем, возможно, полковник маслинок не любил, а девушка хорошо изучила его вкусы?.. — Первая версия проста, как шар, — проговорил Мелешко и снова с тоской проводил взглядом официантку. |
