Они познакомились после первой консультации — два питерских выпускника-оболтуса и парочка, приехавшая из Барнаула, — красавица Наденька и ее верный паж Андрей Полуянов. Вместе с парочкой приехали их мамаши, две веселые тетки бальзаковского, то есть тридцатипятилетнего, не более, возраста — одна блондинка, другая брюнетка. В ожидании результатов первых испытаний своих чад мамаши попивали чаек и кофеек в сейфе у Манефы — благо, привезенный из Зауралья презент в виде банки облепихового масла пришелся той по вкусу. «Вы знаете, это удивительная любовь! — говорила одна из теток, кажется мать девочки, об отношениях Наденьки и Андрея. — Я думаю, если кто-то один пройдет по конкурсу, а другой нет, они все равно не расстанутся. То есть тот, кто поступит, откажется от студенческого билета. Но мне кажется, поступят оба — они такие талантливые! Вы их видели?»

Манефа кивала головой, хотя и знала, что талант не всегда является пропуском в храм Мельпомены. А еще она знала, что не существует никаких строгих методик, которые могли бы с гарантией утверждать: вот у этого паренька, допустим, есть талант, а у этой девушки, например, он отсутствует. Все определяется субъективным мнением членов экзаменационной комиссии. А мнения эти бывают настолько разными, что человек, срезанный на первом туре у одного мастера, у другого потом получает главные роли в дипломных спектаклях. Впрочем, по поводу Наденьки и Андрюши у Манефы имелись весьма серьезные сомнения. И по поводу их таланта, и по поводу «удивительной» любви. С вершины своего почти векового опыта она видела, что молодой человек к девушке относится… без должной страсти, что ли… Ведь влюбленного видно невооруженным глазом. А этот Андрюша… он терпел общение с девушкой, может быть, потому, что так хотелось их мамам. Мамы были более дружны, нежели дети. Нет, Наденька — она, конечно, была Джульеттой и Офелией в одном лице. Она обожала своего Андрея без памяти. Была готова броситься ради любви в пропасть. Да, собственно, так потом и случилось…

Окончился первый тур. Были объявлены результаты. Юру Костенко, Пашу Лосина и Андрея Полуянова допустили ко второму туру. Наденька Быстрова провалилась.

— Знаете, Владимир, — вздохнула Манефа, — когда я сейчас, через пятнадцать лет с лишним, вспоминаю эту девушку, то думаю: а ведь зря они ее не взяли. Белокурая, длинноногая. Для нынешних сериалов — просто подарок. Но тогда ценилось другое… Вот Наденька и пролетела. А потом пролетела более тридцати метров с крыши нашего здания. Как она туда вскарабкалась, ума не приложу! Ведь все чердаки у нас были в то время задраены наглухо — я помню тот субботник в мае сорок седьмого года, когда мы выгребали с них всякий хлам и запирали их на амбарные замки.

— Так эта девушка, Надежда Быстрова, покончила с собой? — спросил Томашевич, чувствуя себя ужасно неуютно. Казалось бы, не слишком оригинальная история. Но в устах столетней старухи, в этих стенах, в этом сейфе…

— Попыталась, — кивнула Урбанская. — Но трагедия и фарс зачастую идут рука об руку. В тот страшный момент подъехала шаланда — это такой длинный грузовик — с реквизитом для нового учебного спектакля. Спектакль ставил Аркадий Кацман — один из лучших педагогов и режиссеров нашего института. Аркаша, да будет вам известно, великий реалист. В общем, для его спектакля требовалось около полутонны сена. Не знаю, сколько уж помещалось в эту шаланду, знаю только, что груз привозили несколько раз. И как раз в тот момент, когда несчастная девушка решилась спрыгнуть вниз, в очередной раз привезли сено. Причем шаланда подъехала на нашу сторону, а не на сторону Учебного театра — возле него стоянка была наглухо забита машинами. Можете считать это чудом, легендой, фантазией выжившей из ума старухи, но было именно так — шаланда подъезжала в тот момент, когда девушка уже находилась в полете.