«Стоп! — вдруг заорал какой-то голос в голове у Мелешко. — Девочка Ксаночка… Там, в приюте, то есть в элитном общежитии, вахтерша что-то говорила о девочке Ксаночке. И не просто говорила, а была ею очень недовольна. Может быть, это та же самая Ксаночка?»

Андрей схватил трубку и набрал номер друга.

— Послушай, Гоголь, — проговорил он деловым тоном. — Я хочу дать тебе один совет. Можешь даже рассматривать его, как просьбу. Я почти на сто процентов уверен, что эта девица сама или с помощниками решила организовать «подставу» своему муженьку. Но неплохо было бы убедиться в этом окончательно. Я собирался навестить Полуянова сам. Но не лучше ли это сделать тебе? Прийти к нему и изобразить алчного сыщика, который хочет убить двух зайцев разом. Предложи ему свое молчание за солидную сумму.

— Ты хочешь, чтобы я его шантажировал? — спросил Пирогов недовольно.

— Ну, неявно, конечно… Придумай что-нибудь… Думаю, что по его реакциям ты сразу поймешь, в чем там дело. Мотив, который движет дамочкой, в общем понятен — она хочет освободиться от семейных уз и завладеть денежками супруга. А вот мотив Полуянова как убийцы, если он, конечно, убийца, непонятен ну совершенно. Не пересекались они с Костенко в последнее время, хоть тресни — мои ребята это выяснили. Неплохо, если бы ты вызвал его на откровенность.

— Я не волшебник, — проворчал Пирогов. — И потом, моя клиентка мне доверилась, а я…

— Ты не волшебник, но ты же умный! — польстил другу майор. — Придумай уж что-нибудь.

Андрей Дмитриевич Полуянов сидел в своем кабинете за необъятным столом и учил стихотворение. Стихотворение было детским и никак не хотело укладываться в его голове. Если бы это был текст какого-нибудь проекта, он бы справился быстрее. А тут… Ну что за чушь?

Ирена Игоревна велела не просто выучить стихотворение, а еще и научиться руками размахивать, как мельница машет крыльями. Полуянов воровато оглянулся, словно кто-то мог прятаться в недрах его кабинета, потом встал из-за стола и начал неловко дергать предплечьями. Да, в юности это ему легче давалось, когда он к поступлению в театральный институт готовился. Правильно все-таки его туда не взяли. Да и кем бы он сейчас был? Актеришкой третьесортным…

Андрей Дмитриевич набрал в легкие побольше воздуху и забормотал, разбрасывая руки в стороны.

— Дуйте… дуйте…

За этим занятием и застала его секретарша, которая, постучавшись в дверь и не услышав ответа, решилась войти.

При ее появлении Полуянов застыл в нелепой позе.

— В чем дело, Нонна? — закричал он. — С каких пор вы входите в мой кабинет, как к себе домой?

— Прошу простить, Андрей Дмитриевич, — залепетала волоокая Нонна, — но я стучалась… Мне показалось…

— Что вам показалось? — Жилы на шее Полуянова напряглись.

— Простите, — окончательно стушевалась секретарша. — Но к вам посетитель.

— Нонна! — яростно выдохнул Полуянов. — Что с вами сегодня? Я же предупредил — сегодня больше никаких посетителей! Вы плохо себя чувствуете?

— Нет, Андрей Дмитриевич, — пролепетала она.