Это была третья попытка советских войск сокрушить «Миус-фронт». И она окончилась неудачей. Войска Южного фронта вынуждены были отойти на исходные позиции, откуда семнадцать дней назад начали наступление.

Из Москвы прибыла комиссия во главе с генералом.

— Где 695-й полк? — допрашивал он комдива. — Вы бездумно бросили его в огонь! За это командира отдают под трибунал.

— Полк погиб, но не отошел. А неудача потому, что противник на том направлении оказался сильнее нас, — отвечал Блажевич.

— Когда дивизия терпит поражение, виноват ее командир.

— Я не уклоняюсь от ответственности. Сделал все, что мог.

Полковник с трудом сдерживал себя, выслушивая столь грозное и незаслуженное обвинение.

Решение легло на стол командующего фронтом генерала Толбухина. Он внимательно прочитал его. «Обвинить и снять с должности Блажевича? За что?..» Он знал комдива, была ему известна и обстановка, в какую попала дивизия. И не только она одна. Противник бросил к месту прорыва значительные танковые и механизированные силы. Снял их из-под Курска, Харькова. «На один 695-й полк обрушилось почти сто танков!»… Неудача постигла не только дивизию, но и 5-ю ударную армию, весь Южный фронт.

— Снять с должности просто. Снимем и лишимся опытного командира, — решил командующий и не стал утверждать предложенное.

Дивизию направили на южный участок фронта, в 44-ю армию, наступавшую на Таганрог. Глубоким маневром дивизия способствовала освобождению Таганрога.

А потом был Мариуполь и Приказ Верховного Главнокомандующего, в котором в числе отличившихся была упомянута дивизия Блажевича, удостоившаяся звания «Мариупольской». Сам комдив вновь был награжден орденом Кутузова 2-й степени.

В дальнейшем дивизия действовала в составе 28-й армии, той самой, которая освобождала Ростов, командовал ею генерал Герасименко. За период наступательных боев от Миуса дивизия прошла 450 километров, освободила 72 населенных пункта, на ее счету тысячи уничтоженных солдат и офицеров противника и много вражеской боевой техники…

Мне довелось служить под начальством полковника Блажевича на Карельском фронте. Памятно форсирование Свири, освобождение селений, нескончаемые бои в карельских лесах. Из рук комдива получил свой первый боевой орден.

Вспоминается эпизод, когда после длительного боя в окружении нашему батальону удалось вырваться из смертельного кольца.

На лужайке стоял строй: не батальон и даже не рота. На знакомых лицах, худых, изможденных, страшная усталость. Только лихорадочно горят глаза. Обмундирование изодрано.

Из штаба прибежал дежурный офицер:

— Не расходиться! Сейчас приедет комдив! Звонил по телефону…

Комдив, на ходу соскочив с «виллиса», шагнул к командиру батальона. Тот, привычно одернув гимнастерку и поправив на боку сумку, начал было докладывать.

— Знаю! Все знаю, Матохин. — Комдив обнял его, расцеловал. — Молодец, комбат! А я уж не думал свидеться… Спасибо… Спасибо…

Он снял со своей гимнастерки орден, которым был награжден за бои у донской станицы Сиротинской, и прикрепил комбату.

… Говорили, что потом он получил внушение: не имел права вручать свой орден другому. Но что было, то было. Из песни, как говорится, слов не выкинешь…

После Карелии генерал Блажевич повел гвардейскую дивизию под Будапешт, на грандиозное и кровопролитное сражение у озера Балатон, освобождая многие венгерские и австрийские города, красавицу Вену.