В ту последнюю ночь больной не сомкнул глаз, лежал, прислушиваясь к ночным звукам и тяжким ударам сердца. И мысленно перед ним, словно кинолента, проскользнула вся его жизнь.

Он родился на Украине, в Житомире, в июне 1894 года. Юношей был вовлечен в революционное движение вначале в Петербургском, а затем в Киевском университетах. Принимал активное участие в подготовке Октябрьского вооруженного восстания в Киеве, был членом ревкома. Когда на Украину вторглись германские и австро-венгерские войска, он провел большую работу по мобилизации народа для отпора оккупантам.

Как один из руководителей большевистской фракции, решительно отстаивал ленинскую позицию о Брестском мире. Во время германской оккупации Украины и захвата ее буржуазными националистами вел большую работу по развертыванию партизанского движения в тылу врага. Он входил в состав ревкома, возглавившего вооруженное восстание в Харькове в начале 1919 года, был активным участником становления советской власти на юге Украины, членом РВС Южной группы войск 12-й армии, совершившей 400-километровый переход по тылам врага из района Одессы до Житомира, принимал участие в освобождении Киева.

По окончании гражданской войны Гамарник боролся с бандами, занимался восстановлением народного хозяйства. С 1923 по 1928 год он — председатель Приморского губисполкома, Дальревкома, секретарь Далькрайкома партии и член РВС Сибирского военного округа. Много внимания уделял укреплению обороны дальневосточных рубежей.

С конца 1928 года был первым секретарем ЦК КП(б) Белоруссии и членом РВС Белорусского военного округа. С октября 1929 года — начальник Политуправления Красной Армии и член РВС СССР. Одновременно он был ответственным редактором газеты «Красная звезда». Таков, кратко, был жизненный путь этого военного и политического деятеля.

Его взгляд упал на ковер. Там на кожаном ремне висела револьверная кобура. Непроизвольно рука потянулась к ней. Стараясь не потревожить спящих, он извлек из кобуры револьвер, погладил оружие, нащупал пальцами заложенные в гнездо барабана патроны. Все шесть на месте.

Припомнился случай, когда вот этот самый револьвер спас его от верной смерти. Дело было на Украине. Он с красноармейским отрядом гонялся за неуловимыми подвижными бандами Махно. После двухсуточного преследования штаб перемещался в небольшое село. Зима стояла морозная, снежная; дороги перемело, и колонна штаба растянулась. Устроившись в пахучем стоге сеней-розвальней, он незаметно заснул.

— Бандиты, товарищ комиссар! — разбудил его крик возницы. — На нас скачет!

С недалекой опушки к дороге мчался на яром коне всадник. Конь утопал в рыхлом снегу по самое брюхо. С губ слетала кружевная пена.

— Гони! — крикнул Гамарник вознице, пытаясь дотянуться до кобуры. Под широкополым тулупом она куда-то сползла, пальцы судорожно рыскали по жестким завиткам овчины.

— Пошли-и! Пошли-и-и! — хлестал вожжами неказистых лошадок перепуганный возница.

Все же они сумели оставить за собой махновца, и он мчался за ними с угрожающе вскинутой саблей. Из-под черной лохматой папахи сверкали злые глаза.

— Стой! Стой! — всадник намеревался приблизиться так, чтобы ударом сабли сразить сидящего в санях начальника. То, что это был красный командир выдавала буденовка с нашитой алой матерчатой звездой. А он, Гамарник, никак не мог нащупать злосчастную кобуру. Наконец, достал ее, расстегнул ремешок застежки, почувствовал холод металла.

— Ну, бородач, держись! — махновец наклонился со вскинутой для удара саблей.

Вырвав пистолет, Ян, не целясь, нажал на спуск. Выстрел оказался удачным: пуля угодила прямо в лоб махновца…

Потом мысль о зимней схватке сменилась событиями последних дней.