– А она становится все более и более запутанной, – прошептала Элизабет. – Я боюсь, не избежать неприятностей. Вы оба сейчас в еще большей опасности. Когда же наконец все кончится?

Джон попытался дотронуться до ее руки, но, почувствовав, как она напряглась, убрал руку.

– Элизабет…

– Ты считаешь, что Лига и в самом деле помогла вам? – вдруг с надеждой спросила она.

Джон посмотрел на Филиппа, который лишь выразительно поднял обе руки.

– Я не знаю; – ответил Джон. – Если они действительно оказывают нам невидимую помощь, я попытаюсь связаться с ними, чтобы объединить наши усилия. Но я еще раз прошу: позволь мне увезти тебя отсюда. Мы оставим Баннастеру послание, из которого он узнает, что Анна не является истинной наследницей.

Элизабет энергично покачала головой:

– Он не поверит этому. Сочтет за трюк, предпринятый для того, чтобы вынудить его покинуть замок. Он же уже доказал, что готов затащить Анну в постель. Я не могу так рисковать.

– Ты ужасно упрямая, – в сердцах сказал Джон. – И слишком мало заботишься о себе.

– Есть другие люди, которые нуждаются в моей заботе, – настойчиво повторила она.

Джон вынужден был признать, что, хотя он и уговаривал ее уехать, ее верность долгу и мужество его очень в ней привлекали.

– Хорошо. Но прежде всего мы должны позаботиться о том, чтобы обезвредить солдата, который засадил нас в темницу.

Элизабет с тревогой посмотрела на него:

– Будьте осторожны.

Джон улыбнулся:

– Непременно. А теперь отвернись, пока мы будем мыться и переодеваться.

Она взглянула на дверь.

– Ты должна все время быть в поле моего зрения, – напомнил ей Джон.

Строптиво фыркнув, она взяла стул и села спиной к ним.

– Поторопитесь!

Спустя двадцать минут, когда они собрались уходить, Филипп сказал:

– Солдаты сейчас должны находиться на тренировочной арене. Разрешите мне одному пойти на поиски нашего тюремщика.

– Ну уж нет, – возразил Джон, у которого чесались руки что-то совершить. – Я столько дней сидел на заднице, наблюдая, как ты получал удовольствие от тренировок.

– Удовольствие? – переспросила Элизабет.

Джон взглянул на нее:

– Нет ничего более приятного, чем помериться силами с противником и взять над ним верх, используя собственное мастерство и разум.

– И шпагу, – добавил Филипп.

– А на следующий день быть в состоянии проделать все это снова, – продолжил Джон с явной гордостью.

Ничего этого он бы не познал, если бы его отец не позволил ему покинуть дом в шестнадцать лет. Может, тем самым отец и помог ему?

– Но, Джон, нет никакого резона выходить нам всем троим, – сказал Филипп. – Риск того, что нас схватят, лишь увеличится.

– А если вас схватят? – спросила Элизабет.

Джон нахмурился:

– Давайте подумаем, что делать, если это случится.

– А этого не случится, – беспечным тоном заявил Филипп. – Ждите меня здесь. Я выйду из замка через сад госпожи, минуя большой зал, и вернусь очень быстро.

Когда Филипп ушел, Джон и Элизабет посмотрели друг на друга, и оба почувствовали растущее между ними напряжение.

Элизабет все еще не могла забыть, какое облегчение она испытала, когда увидела, что с Джоном все в порядке. Она едва не бросилась ему в объятия, когда он, такой перепачканный, вошел в комнату. Она могла бы запросто разрыдаться, если бы не боялась обнаружить свою слабость.