Глава 19

Утром Элизабет, посетив Анну, узнала, что ночью та получила сверху еще одну корзинку, в которой оказались сладости, книги и даже флейта. Стало быть, таинственный незнакомец слышал ее музыкальные упражнения?

Джон ожидал Элизабет у основания башни. Ее поразило, до какой степени он был рад ее видеть. Джон, прихрамывая, пошел с ней рядом, и она вспомнила, как благородно он поступил, отправившись спать на матрасе Филиппа.

Элизабет не хотелось признаваться даже себе, что она была несколько разочарована, проснувшись в одиночестве.

В большом зале Милберн преградил им путь, и они остановились. Элизабет насторожилась. Уж не раскрылось ли инкогнито Джона? Не слишком ли много внимания уделялось тому, что она спала в его комнате?

Милберн взял поднос из рук Элизабет и передал его Джону.

– Тебя хочет видеть лорд Баннастер.

Только благодаря многолетним тренировкам Элизабет удалось сохранить спокойствие. Вокруг было много людей; начинался новый день, и Баннастер сейчас был не пьян.

Но тут Джон шагнул вперед и положил руку на кинжал. Милберн вскинул бровь.

Элизабет тронула Джона за руку.

– Все в порядке, – тихо проговорила она. – Я не выйду за пределы большого зала.

Она увидела, как Джон стиснул зубы, однако тут же кивнул. Облегчение, которое испытала Элизабет, породило чувство благодарности к Джону – он доверял ей принятие решения. Сколько женщин могли бы сказать это о мужчине, за которого они собираются выйти замуж?

Элизабет ощущала тепло от одного лишь взгляда Джона. Милберн, всегда такой невозмутимый, сейчас выглядел несколько… удивленным. Элизабет придала лицу строгое выражение и направилась к головному столу, за которым завтракал Баннастер.

Виконт поднял на нее глаза; на его лице не было ни малейшего признака смущения.

Ну разумеется, он же даже не сомневался, что может иметь любую девушку из низшего сословия, какую только пожелает.

– Анна, – сказал он, дожевав и проглотив кусок хлеба, – ты можешь сказать леди Элизабет, что я услышал кое-что о ее нареченном в Лондоне.

Элизабет напряглась, ожидая продолжения.

– К моему удивлению, король получал регулярные отчеты о нем в течение нескольких лет. Кажется, он весьма известен в Европе.

– Леди Элизабет слышала о его блестящем владении шпагой, – осторожно вставила она.

– Он выиграл много крупных турниров, и, очевидно, на него большой спрос как на наемного солдата. Талантливый парень.

Элизабет не могла понять, с какой целью Баннастер сообщал ей эти сведения.

– Однако весьма печально, что этого талантливого человека, как и его брата, по всей видимости, мало интересуют семейные обязательства, ибо он до сих пор не прибыл за твоей госпожой.

Элизабет опустила глаза, чтобы не выдать торжества. Но уже в следующий момент она готова была вскипеть от ярости, поскольку поняла, что еще один человек плохо думал об Уильяме. Баннастер вздохнул:

– Уильям был приятным компаньоном, и я должен признать, что мне его не хватает. С его внешностью он, как никто другой, мог околдовывать девчонок. Он знал, что и как нужно сказать. Когда он умер, я обеспокоился, что будет с его поместьем. Это лишь справедливо, что я как его друг хочу о нем позаботиться.

Он говорил так, словно и в самом деле верил сказанному. По его словам выходило, что брак и внушительное приданое – это величайшее неудобство, которое никто не хочет на себя взваливать.

Баннастер снова внимательно посмотрел на нее.

– Обязательно расскажи леди Элизабет все, о чем я тебе сообщил.

– Да, конечно, милорд. – Она сделала книксен и, повернувшись, отошла от него.